Девушка громко хмыкнула, резко крутанулась на месте и скрылась за бумажной ширмой. Через мгновение оттуда послышались возня и звон склянок.
Спустя четверть часа наша разношерстная компания покинула лавку. Одной пролеткой тут явно было не обойтись — шестеро взрослых и объемные тюки со скарбом физически не влезли бы в легкие сани Еремея.
К счастью, Тимофей подсуетился. Он успел выцепить на соседнем перекрестке еще одного извозчика с широкой грузовой телегой на полозьях.
Вахмистр сноровисто закинул тяжелые баулы со склянками и травами на наемные сани, усадил туда же нахохлившегося Шэня и Манью. Старик молча кутался в плотный халат, девушка нервно комкала края рукавов, прожигая меня тяжелым взглядом
Тимоха отсыпал нанятому китайскому вознице серебра, обозначил маршрут и пообещал солидную премию за скорость.
Мы втроем, я, Михаил и казак, запрыгнули к Еремею. Наш личный извозчик, неодобрительно покосился на загруженных в соседний экипаж азиатов. Ему они явно не пришлись по душе. Затем хлестко щелкнул кнутом. Маруся всхрапнула и кортеж со скрипом мерзлых полозьев покатился прочь из кривых, затянутых ледяной дымкой переулков Модягоу.
Всю дорогу до лесопилки ехали в гробовом молчании. Морозный ветер выл в щелях кожаного тента, выдувая остатки тепла. В моей голове прокручивался детальный план дальнейших действий. Мы с Чжао обговорили все нюансы предстоящего мероприятия перед его уходом. К вечеру «братья» должны получить медь, которая станет уликой. И, да, я на полном серьезе готов к тому, что Триада потеснит хунхузов. Конечно, в долгой перспективе это неминуемо приведет к определенным проблемам, но фишка в том, что в Харбине у меня долгих перспектив просто нет. Есть парочка лет, чтобы встать на ноги, а потом свалить. Вместе с людьми, капиталом и активами.
Едва сани пересекли периметр базы, и тяжелые ворота с лязгом закрылись, я с облегчением выдохнул. Имелось опасение, что по закону подлости что-то может пойти не так. К счастью — обошлось. Во дворе лесопилки стоял привычный гул. Стучали топоры, урчал локомобиль, суетились люди.
— Петр! — окликнул я Селиванова, который выскочил на крыльцо конторы сразу в момент нашего появления.
Управляющий в несколько широких шагов преодолел расстояние, остановился рядом со мной.
— Слушаю, Павел Александрович.
— Новые члены нашей общины, — кивнул в сторону Шэня и Манью, — Проводи мастера с внучкой в лазарет к доктору Лебедеву. Выделите им теплое помещение, лучше рядом с медицинским пунктом. Не в бараке. С этого дня они полноправные члены нашей артели. И распорядись, чтобы охрана ни под каким предлогом не выпускала эту парочку за периметр. Ради их же безопасности.
Петр смерил новоприбывших цепким взглядом, коротко кивнул.
Манью попыталась что-то возразить, гордо вскинув подбородок, но я просто отвернулся, пресекая любые дискуссии.
Именно в этот момент из дверей столовой-пакгауза выпорхнула знакомая фигура. Та самая знойная кареглазая кухарка, которая недавно пыталась соблазнить меня расстегнутыми пуговичками, а потом лихо отплясывала перед китайским сановником. Девица несла в руке пустое деревянное ведро, но, завидев начальство, тут же сменила траекторию и поплыла в нашу сторону, призывно покачивая бедрами.
Я давно заметил, что особа эта упорно пытается привлечь мое внимание. Но как-то не придавал особо значения.
Игривый взгляд красавицы наткнулся на Манью. Улыбка моментально исчезла с губ. Кухарка замерла, разглядывая китаянку с откровенно враждебным выражением. Оценила точеную фигурку, идеальное фарфоровое лицо. В карих глазах моментально вспыхнул ревнивый огонек — на ее территорию завели сильную конкурентку.
— Ой, Павел Александрович, с возвращеньицем! — проворковала девица, намеренно выпячивая грудь и как бы невзначай оттесняя китаянку плечом в сторону. — А мы тут щи сварили, наваристые. Не желаете с мороза? А то вон, каких-то заморышей с улицы подбираете, совсем о себе не думаете…
Манью вспыхнула. Она резанула взглядом по кухарке с такой ледяной яростью, что мне за грудастую стало как-то волнительно. С Манью станется и яду в кашу подсыпать, если что.
— Петр, — я обернулся к управляющему, — Убери эту красоту обратно на кухню. И объясни девице: еще раз откроет рот не по делу — пойдет чистить выгребные ямы.
Кареглазая побледнела, испуганно охнула, пулей метнулась обратно к пакгаузу. Манью презрительно хмыкнула.
— А ты имей в виду, — осек я китаянку, — Эти люди со мной с первого дня. Не вздумай вредить кому-то, даже если считаешь, что задели твою гордость. Все. Свободны.
Развернулся и не дожидаясь реакции Манью, пошел к конторе. Дел до хрена и больше. Мне тут еще бабских тёрок не хватало.
Буквально через десять минут, когда я, Михаил и вахмистр уже скинули верхнюю одежду, собираясь снова приступить к дешифровке японских папок, в кабинете появился Селиванов.
— Павел Александрович, новые жители общины обустроились в медицинской части. Передал их доктору с рук на руки. Будут еще указания?
— Будут, Петр. Бери ножовку по металлу и дуй в малый цех. Найди там остатки японской меди, которую еще не успели обработать. Мне нужны конкретные куски, с клеймом японцев. Хотя бы парочка небольших обрезков. Чтобы клейма читались идеально. Сложи в холщовый мешок и принеси сюда. Срочно.
Селиванов не задал ни единого вопроса. Развернулся на каблуках и умчался выполнять распоряжение.
Спустя полчаса управляющий снова появился передо мной. Не с пустыми руками. Он притащил небольшой холщовый мешок, в котором весело позвякивал металл.
Я развязал грубую ткань, оценил будущие «улики» причастности хунхузов к краже. Медь тускло поблескивала в свете керосиновой лампы. Клейма были видны четко, без искажений. Отличная наживка для самурайских ищеек.
— Отлично… Теперь нам нужен посыльный. Петр, найди кого-нибудь из подростков. Требуется доставить мешок в определенное место.
— Так зачем искать, Павел Александрович? Вон — Степка, мой старшой, и сбегает, — Селиванов кивнул в сторону окна из-за которого доносились громкие крики пацанов, вывалившихся во двор поиграть в снежки, — Он у меня парень шустрый, глазастый, самое то для деликатного поручения.
— Уверен? — Я с сомнением посмотрел на управляющего, — Дело не хитрое, но не могу сказать, что совсем безопасное.
— И что? — Селиванов невозмутимо пожал плечами, — Ему уже пора взрослеть да пользу приносить артели. Не барышня кисейная. Иначе как он мужиком-то станет?
Петр подошел к окну, распахнул створку, громко позвал сына.
Степан материализовался на пороге буквально через пять минут. Лицо раскраснелось от мороза, на щеке ссадина, но в глазах горит юношеский азарт. Парень почуял запах реального дела.
— Звали, ваше сиятельство? — бодро осведомился он, быстро глянув на отца.
— Звал. Работа есть. Сложная