— Гляньте-ка, поймал тут одного зазевавшегося, — усмехнулся казак, — Видать, своих прикрывал. Да вовремя его заметил.
Я склонился над лежащим. Всмотрелся в перекошенное от злобы и боли лицо. Сходу, без предисловий, задал конкретные вопросы:
— Звание? Должность? Подчинение?
Пленник сплюнул на снег кровавую слюну, криво усмехнулся.
— Пошел ты к черту. Думаешь, я тебе…
Он не успел договорить. Тимоха шагнул вперед, левой рукой жестко зафиксировал голову пленника, ухватив за волосы, большим пальцем правой руки надавил на болевую точку под челюстью.
Белогвардеец взвыл, его глаза полезли из орбит, тело выгнулось дугой. Он тщетно пытался вырваться из захвата. Тимоха держал давление ровно семь секунд, затем резко отпустил. Пленник обмяк, судорожно хватая ртом воздух, по подбородку потекла слюна.
— Простите, ваше сиятельство, дурака неумного, — как ни в чем не бывало сказал вахмистр, — Он не сразу понял, с кем разговаривает. Осознал свою ошибку и готов беседовать. Ты же готов?
Тимофей резко рванул волосы белогвардейца вверх. Тот что-то замычал, засучил ножками.
— Готов, — Удовлетворенно ответил казак.
— Отлично, — Я присел на корточки, чтобы видеть красную, перекошенную физиономию белогвардейца, — Сейчас повторю вопрос. Если мне не понравится ответ, сломаю тебе ключицу. Затем коленные чашечки. Итак — звание, подчинение?
— Подхорунжий… Зверев… — прохрипел пленник, с ужасом глядя то на меня, то на Тимохины сапоги. Вахмистр по-прежнему придерживал семеновца за волосы, возвышаясь прямо над ним. — В подчинении у есаула Красильникова.
— Замечательно. Где ваша база? Вы же не прямиком от атамана Семенова прибежали. Сколько человек на базе? Сколько оружия? Какая конечная цель нападения?
— На заимке… у старого мыловаренного завода, за Чоцзядяном. Сорок человек… было. Оружие… обрезы, наганы, ждали винтовки…
— Зачем полезли на лесопилку?
— Есаул приказал… Сказал, тут золото спрятано…
Я задумчиво потер подбородок. Что-то слишком часто в последнее время в историях, связанных с моей лесопилкой, фигурирует золото. В разных вариантах. В основном императорское вспоминают, но ведь не факт, что именно за ним пришли.
— Уведите его, закройте в подвале и выставьте охрану, — велел я Тимофею. — Позже продолжу. Пока хочу кое-то проверить.
Глава 15
Я рысью рванул в контору. Натурально бежал, чтобы быстрее проверить свою догадку. Заскочил в кабинет, плотно закрыл за собой дверь.
Михаил уже сидел за столом, а не за буфетом. Выглядел он слегка встревоженным, зато бодрым. После перестрелки и короткого, но весьма продуктивного боя, усталость грузинского аристократа исчезла без следа. Керосиновая лампа снова горела, но была прикручена на минимум.
— Друг мой, — обратился я к Манджгаладзе. — Доставайте закодированные документы. Те, где реальные планы японцев. Срочно!
Михаил непонимающе моргнул, открыл рот, собираясь задать какой-то вопрос, но тут же закрыл его обратно. Видимо, мое возбужденное состояние он расценил верно. Если я заведен и напряжен — значит случилось нечто из ряда вон выходящее. Он молча пододвинул к себе папки, вытащил нужные листы.
— Читайте вслух, — велел я, — Каждое предложение. С расстановкой. С самого начал и до конца.
Манджгаладзе прочистил горло, монотонно забубнил текст. Скучный, канцелярский язык японских штабистов. Сроки, маршруты, логистика. Поставки продовольствия и боеприпасов. Упоминание семеновцев, планы в отношении Харбина.
Я слушал все это очень внимательно. Ходил из угла в угол, анализировал каждое слово. Искал, за что зацепиться. Любые мелкие нестыковки. Они должны быть, черт подери! В первый раз, когда с помощью Тимохи Михаил понял шифр, он прочел документы и передал их общий, основной смысл. Сейчас же меня интересовали конкретные детали.
— Стоп, — резко поднял руку, когда грузин дошел до середины второй страницы. — Прочтите последний абзац еще раз.
Михаил послушно уткнулся в бумагу:
— Передача груза номер четыре силам нерегулярного резерва возможна только после подтверждения их боевой эффективности. Требуется провести полевое испытание. Объект для испытания определить на усмотрение резидента…
— Вот оно! — я щелкнул пальцами в воздухе, — Теперь все понятно. Кукловод хренов.
— Вы о чем, Павел? — Манджгаладзе отложил листы.
— О майоре Хондзё. Хитрожопая японская тварь.
— Павел! — в голосе грузинского аристократа прозвучали интонации, похожие на некоторое осуждение.
Наверное, моего переводчика покоробило столь конкретное выражение. Не пристало «его сиятельству» обзывать всяких японских майоров подобными словами.
— Что⁈ — Я развел руками, — Тварь и есть. Как еще назвать?
Подошел к столу, оперся о столешницу костяшками пальцев.
— Смотрите, Михаил. Японцы хотят использовать семеновцев для диверсий, чтобы потом спровоцировать ввод своих войск. Планируют дать им оружие. Но делать это, не убедившись в благонадежности русских офицеров — глупо и рискованно. Надо проверить, на что они способны. А еще лучше — посильнее замазать их в каких-нибудь мутных схемах. Что делает Токуму Кикан?
Я посмотрел на Михаила, предлагая ему самому ответить на этот вопрос. Однако Манджгаладзе в ответ молча пялился на меня и пока еще не понимал, к чему все идет.
Ну да… Наши аристократы еще поголовно ходят в «белом пальто». Им не знакомо золотое правило будущих десятилетий — цель оправдывает средства.
— Михаил! Подумайте! Представьте, как мыслит Токуму Кикан. Вы же только что прочли о полевых испытаниях. Хондзё натравил Красильникова на определенный объект. В качестве проверки.
Грузинский князь несколько секунд бестолково глядел на меня, по-прежнему не понимая, к чему я веду.
— Проверка, князь, — пришлось повторить, — Полевое испытание.
— Ах ты, дьявол! — сообразил, наконец, Манджгаладзе. — Но в тексте нет упоминания артели!
— И что? — усмехнулся я. — Этот документ мог быть написан неделю назад, а мог — месяц. Когда князя Арсеньева не было в Харбине. Хондзё выбрал нас в качестве мишени совсем недавно. Уверен, если мы возьмемся отследить, откуда пошли столь активные слухи про золото, какая-нибудь очень скромная, тоненькая ниточка приведет в Токуму Кикан. Идеальная приманка. Мы провели на Восьмой ветке меньше суток, когда впервые господин Приходько упомянул мифические драгоценности и золото, которое якобы прячет Арина. Потом эта информация была донесена банде Горелова. Помните? И что дальше? Слух о несуществующем золоте пошел гулять по Харбину, только значительно выросли масштабы. Гореловцы трепаться не стали бы. Мы их знатно прижучили. Сам Приходько — тоже. Но он взял и явился в полицию, чтобы написать донос. Я все еще тогда думал — с чьей подачи он это сделал? Ведь точно не сам. У таких, как господин Приходько, сильно развито чувство самосохранения. Далее активизировались семеновцы. И снова цель нападения — золото. Только теперь мне приписывают то ли императорское, то ли Колчака. Семеновцы клюнули и пошли на штурм. Даже после того, как мы вернули им топтуна,