Оказалось, Селиванов среди жителей общины отыскал скрипача-виртуоза и теперь этот господин, облаченный в нарядный костюм, поверх которого было накинуто пальто, вдохновенно наяривал зажигательную, страстную русскую мелодию. Играл музыкант с таким куражом, что несколько встречающих нас людей, начали притаптывать на месте и подергивать плечами.
Кстати, да. Встречающие, само собой, тоже были. Они выстроились полукругом и смотрели на Дин Сяна с такими счастливыми лицами, будто им привезли самого императора. Не факт, что китайского. Пожалуй только счастье это было слишком натужным и театральным. У некоторых так свело скулы от улыбки, что она стала больше напоминать оскал.
По красной дорожке, плавно покачивая бедрами, прямо к чиновнику плыла знойная кухарка. Та самая кареглазая, полногрудая девица, которая совсем недавно пыталась соблазнить меня расстегнутыми пуговичками у плиты. Сейчас пуговички были целомудренно застегнуты, на плечах красовался цветастый павлопосадский платок, а в руках она держала деревянный поднос. На подносе возвышался пышный, румяный русский пирог с мясом, источающий умопомрачительный аромат, и хрустальная рюмка с водкой.
В какой-то момент мне показалось, сейчас из-за пакгауза выскочит цыганский хор с медведями. Все по классике русского гостеприимства дореволюционного формата.
Я мысленно поаплодировал Петру и Вере Николаевне. Они ухитрились за каких-то полтора часа организовать грандиозный, бесстыдный, но абсолютно гениальный китч. Понты высшей пробы.
Дин Сян, кутаясь в дорогие меха, буквально застыл на месте. Его непроницаемое, высокомерное лицо выглядело сейчас крайне удивленным, но при этом, несомненно, довольным. Столь откровенного, царского подхалимажа на старой лесопилке он явно не ожидал. Было очень заметно, как эго чинуши моментально раздулось до немыслимых размеров и довольно замурлыкало.
Соломон, стоявший на полшага позади меня, тихо и одобрительно крякнул. Оценил уровень подготовки.
Кареглазая подошла к сановнику, изящно поклонилась. Длинная коса скользнула с плеча. Одна из пуговичек, самая верхняя, не выдержав напора, тихо тренькнула и отлетела в сторону. Узкие глаза китайского чиновника в одно мгновение стали подозрительно круглыми. Он получил уникальную возможность оценить всю красоту русской души. В буквальном смысле. Слава богу, что не целиком. Девица тоже молодец. Додумалась выскочить на улицу без верхней одежды.
— Отведайте с мороза, господин! — произнесла она елейным голоском, ничуть не смутившись невольной откровенности.
Дин Сян милостиво кивнул, продолжая одним глазом пялиться на грудь красавицы, взял рюмку, ловко опрокинул ледяную водку и закусил горячим, истекающим соком куском пирога. Судя по тому, как расцвела его физиономия, угощение зашло идеально. Да и девица чинуше несомненно приглянулась.
Не успел китаец с блаженной улыбкой поставить пустую рюмку обратно на поднос, как грянул второй акт этого марлезонского балета. И он именно грянул.
Вся толпа встречающих — а это без малого человек десять — резко, во всю мощь легких, совершенно без предупреждения и моральной подготовки заголосила хором:
— К нам приеха-а-ал, к нам приеха-а-ал!!! Господин начальник дорого-о-о-ой!!!
От этого внезапного, а главное оглушительного ора Дин Сян едва не подавился куском пирога, который как раз дожевывал. Его сытая улыбка испарилась в долю секунды. Сановник испуганно дернулся, попятился назад и чуть не впечатался спиной в одного из своих сопровождающих. Охрана китайца тоже напряглась. Они не могли понять, с какого перепуга эти ненормальные русские так радуются, и не является ли их подозрительная радость плохим признаком.
А балаган только набирал обороты.
Кареглазая кухарка технично всучила поднос с графином одному из стоящих рядом мужиков, звонко ухнула, и тут же откуда-то сбоку выскочили еще три румяные девицы в цветастых шалях. Они с гиканьем и притопами взялись за руки, сомкнули кольцо, а затем пустились в безумный, разухабистый хоровод прямо вокруг ошарашенного китайского чиновника. Все это под фееричную игру тощего скрипача, который вдруг резко сменил репертуар и принялся наяривать что-то очень близкое Соломону. Я уловил откровенные мотивы «Хава Нагилы».
— Пей до дна! Пей до дна! — скандировали девицы, кружась вокруг окончательно ошалевшего Дина. А он может и выпил бы. Тут грех не выпить. Только никто больше не наливал.
Среди встречающих я заметил бледную испуганную физиономию Селиванова и каменное лицо Шаховской. Похоже, данный номер программы для них тоже был сюрпризом. Они сами не понимали, в какой момент, а главное — почему, наша суровая криминально-коммерческая презентация превратилась в этот русский-народный цирк.
А потом мой взгляд выцепил Тимофея.
Вахмистр стоял чуть поодаль, привалившись широченным плечом к столбу. Его лицо было красным, плечи мелко тряслись, густые усы топорщились в разные стороны. Суровый пластун буквально ухохатывался. Он изо всех сил зажимал рот огромной лапищей, чтобы не заржать в голос и не сорвать мероприятие окончательно.
Вот же паршивец! Его рук дело. Казак решил от души поглумиться над напыщенным азиатом и добавил в культурную программу Селиванова чисто русского колорита. Впихнул этот гвоздь программы втайне от остальных, просто чтобы посмотреть, как важный гусь будет хлопать глазами посреди бабьего хоровода.
Я незаметно показал кулак Тимофею. Тот резко изменился в лице и начал активно изображать случайного прохожего, волей случая попавшего не в то место.
Пришлось срочно спасать ситуацию, пока у Дин Сяна не случился культурный шок с переходом в инфаркт. Я шагнул вперед, одним жестом останавливая этот кордебалет, а потом, как ни в чем не бывало, улыбнулся растерянному сановнику:
— Широта русской души, господин Дин! Исключительно в знак глубочайшего уважения к вашей персоне. Чтоб вы понимали, на нашей Родине таким образом встречают только аристократов высшего толка.
— То-то я смотрю на нашей Родине аристократы в последние три года имеют привычку помирать пачками, — тихо буркнул Соломон, — Думал, большевики виноваты. Ан нет. Гостеприимство.
Я оглянулся, бросил на ростовщика выразительный взгляд. Суть этого взгляда сводилась к следующему — не заткнуться ли вам, Соломон Маркович.
— А теперь прошу, — моя рука широким жестом указала в сторону конторы. — Извольте пройти. У нас еще много интересного.
Про себя подумал — главное, чтоб от этого «интересного» у меня тут соратник генерала Цзолиня не двинул кони раньше времени. А там как раз и полиция подтянется. Все в цвет.
По предварительной договоренности Селиванов должен был накрыть стол на первом этаже. Очень надеюсь, что Тимоха не успел приложить свою руку к оформлению банкета. Когда все закончится, вломлю ему люлей по самые не балуйся. Он, китайцев, конечно, недолюбливает, но сейчас откровенно переборщил.
Мы прошли в контору. Причем Дин Сян теперь постоянно оглядывался назад и спотыкался на каждом шагу. Он не мог оторвать