Святые Борис и Глеб на конях. XVII в.
The Metropolitan Museum of Art
В том же селе были зафиксированы легенды о явлении в лихую годину святых Бориса и Глеба на конях и «с флагами» (стягами). Представители самого старшего поколения, 1900–1910-х годов рождения, посещавшие некогда Борисоглебский храм до его закрытия, знали о сохранившемся фрагменте настенного фрескового изображения двух восседающих на конях всадников в белой и красной одеждах и воспринимали их исключительно как святых Бориса и Глеба (хотя специалисты полагают, что мужские фигуры на этой фреске изображают волхвов). Отсюда популярное укоренившееся местное представление о конных предвестниках. Так была записана легенда о явлении святых князей на конях перед Великой Отечественной войной (1941–1945). По убеждению местных жителей, они предупреждали о великой беде:
Матерь рассказывала: «Сплю (а перед войной) и вижу, — говорит, — скачут… скачут Борис и Глеб на лошадках. А я, — говорит, — как раз под престольный [праздник] спала… Оне скачут, скачут… и их флаги. С флагами… Оне флагами машут, машут. А флаги не такие… И очень так тревожно». А кума ей: «Это не простой сон, а к большой беде». И правда, война какая страшная началась… Какая страшная война, господи… Борис-Глеб, верно, знали заранее, что такое… Кто знающие, понимали… [25]
Как правило, на иконах святые равноапостольные князья Борис и Глеб изображены парно на конях или пешие, а на кидекшских иконах — иногда со святым Стефаном, поскольку рядом находится церковь в его честь. По воспоминаниям старейших жителей села, они видели в местных храмах иконы с изображением святых князей только на конях. По-видимому, именно «конные» образы глубоко осели в сознании местного населения. Часто в вещих снах одиночная лошадь черной масти (вороная) — к «плохому», то есть выступает в качестве возвещателя скорой смерти и проводника сновидца в мир иной. В Суздале бытовали поверья о снах с «черным конем», который снится накануне смертельной опасности или смерти. О таких снах рассказали родственники умерших и те, кто избежал смертельной опасности. «Черный конь» появляется ниоткуда и направляется к умирающему или находящемуся при смерти.
Отец свояченицы, ох как тяжело, как тяжело умирал, господи… Так мучился, так мучился… Я, грешница, подумала: ну хоть бы он умер наконец, ну сколько ему так мучиться? Пришла с работы, а печка горяча, в доме тепло. Он в другой-то комнатке и стонет, стонет… Принесла что надо, вынесла… Ну, я умоталась… Легла на печку, согрелась… И вижу (это всё снится мне): конь… Черный-черный конь. Я дверь-то затворила, откуда конь-то? А за ним — ни кустика, ни деревца… Я не поняла: с неба он, что ли? Конь ближе, ближе ко мне. Дыхнул рядом… Ох, думаю, щас умру, господи… А он мимо и к той комнатке, где наш-то… Потом смотрю: черный конь оттуда, значит, из комнатки… и нет никого. Проснулась и с печки скорехонько в комнатку. Он еще дышит, но как-то тихо-тихо… А утром умер… Это смерть и приходила. А меня мимо-мимо и к ему [26].
Есть сны, в которых лошадь / конь появляются в сопровождении Богородицы или Николая-угодника, что абсолютно нетипично в таком сочетании. Жителям Суздаля не раз являлась во сне лошадь, которую приводил Николай-угодник, особенно часто — накануне трудных посевных или уборочных работ. Святой, по представлениям суздальцев, приводил лошадь не иначе как в помощь. Масть здесь не играла никакой роли. А вот жительнице села Кидекша во сне явилась Богородица, ведущая лошадь под уздцы и наказавшая ей быть «при лошаде» всю оставшуюся жизнь. Этот сон-пророчество сбылся: женщина долго работала на лошадях.
Она подвела… кобылу подвела и говорит: «Вот твое, бери». Ну, я взяла, не подумала сразу-то. А проснулась — у меня в руках веревочки как вожжи… Да. И откуда веревочки?.. Так я тут и подумала: к чему бы? Лошадь — к хорошему… А она [Богородица] говорит: «Твое. Бери». Богородица мне долю назначила. Вот стало все в точности, как в этом сне. На лошаде и как лошадь всю жизнь работала. Как лошадь [27].
Суздальские сны демонстрируют устойчивую традицию веры в инфернальный мир, в вещий сон, даруемый, по убеждению информантов, иной силой, где лошадь или конь выступают то представителями, то посредниками реального и ирреального миров. Сохранявшиеся в памяти информантов «лошадиные» приметы и поверья, в сновидениях в том числе, обнаруживают многочисленные отголоски архаических мифологических представлений и подтверждают существование в древности на территории Суздальского района местного культа почитания коня / лошади.
Глава 4. Пережитки культа земли и воды
Суздальское ополье — земледельческий край. Плодородную местную землю нередко называют «северным черноземом». Комплекс аграрных обрядов (аграрная обрядовая культура), характерных для суздальских земледельцев, отражает самые архаические мифологические представления. Земледельческие работы включали подготовку к севу, пахоту, сев, уход за посевами, сбор урожая (жатву), его хранение и обработку, отбор семян и создание семенного фонда для следующего сева на будущий год. Постоянный и кропотливый труд сопровождался страхом за будущий урожай — источник пропитания, а для кого-то и дополнительного дохода. Непогода (дожди или засуха) и природные бедствия (наводнения, землетрясения, смерчи, пожары) представляли опасность потерять все и вели к неурожаю, невосполнимым земледельческим потерям, голоду и смерти. Страх за будущий урожай, в свою очередь, порождал суеверие, заставлял обращаться к магии, прибегать к мантическим обрядам и взывать к милости богов земных и небесных. Со временем сложилась и развилась отлаженная система народной сельскохозяйственной магии — ритуалов и обрядов, примет и поверий, заговорно-магических практик и т. п.
Наблюдения за природой, от капризов которой зависели земледелец (крестьянин-пахотник и огородник) и результаты его труда, способствовали выработке уникального свода — народного земледельческого календаря, в котором приметами и поверьями отмечен буквально каждый день года: когда пахать, сеять или сажать, когда будет дождь или выпадет снег, когда праздновать Масленицу, когда делать «зажинки», когда справлять свадьбу и т. д. Впервые собранные воедино и опубликованные во второй половине XIX века, а также в XX веке историко-этнографические и фольклорные материалы по народному земледельческому календарю и календарным праздникам русского народа и сейчас представляют весьма занятное и полезное чтение. По народному календарю можно проследить логику и последовательность обрядов, связанных не только