Владимирский тяжеловоз. По преданию, такого коня мог поднять силач из Торчино.
Makarova Viktoria / Shutterstock
О подземных ходах и кладах
Предания о тайных подземных ходах существуют в культурных традициях разных народов мира. Это международный сюжет. Наибольшее развитие он получил в фольклоре постсредневековой Европы, хотя известен с древнейших времен. Строительство крепостей, замков и монастырей как обособленных укрепленных владений в период междоусобных войн и внутригосударственных неурядиц стратегически предусматривало наличие подземного хода, что диктовалось фортификационными целями постройки. Знание о секретном (или просто запасном) подземном ходе было тайным и известно только посвященным. Нередко такие тайные ходы предназначались для элементарного удобного перехода, чтобы преодолеть естественную природную преграду (в зависимости от географического расположения монастыря, замка или крепости) и перебраться на другой берег реки (ход под рекой), на другую сторону горы (ход под горой / внутри горы / через гору или через пещерные переходы), то есть для перехода из точки А в точку Б кратчайшим способом. Все мы прекрасно помним о тайном подземном ходе, который описан в известной повести Гоголя «Тарас Бульба» (вел из осажденного города в сторону степи), или эпизод из фильма «Белое солнце пустыни», когда подземный ход в старой крепости с выходом к морю помог красноармейцу Сухову спасти обреченных на смерть женщин.
Вид на подземный вход в замок Пьерфон.
Bibliothèque nationale de France
Часть преданий о старинных подземных ходах сопряжена с преданиями о скрытых в них кладах. Одна из многочисленных версий о местонахождении исчезнувшей библиотеки Ивана Грозного тоже касается подземного хода. В подмосковной усадьбе Вороново, где с XVII века располагалось старинное поместье, а в начале XIX века богатое имение Федора Ростопчина (впоследствии Шереметевых) до разграбления его войсками Наполеона в 1812 году, еще недавно бытовало предание о прорытом крепостными крестьянами широком и просторном подземном ходе, по которому могла свободно проехать тройка лошадей.
К графу приезжали гости. Он показывал. Запрягали тройку, он садился в тройку вот у входа, а выезжал внизу у самых прудов. И пока тройка ехала, не было видно — она ж под землей по этому подземному ходу. Слышно, как бубенчики звенели. Мы искали-искали — не нашли этого хода. А бубенчики многие слышат и теперь [74].
Спустя столетия в местах, где сохранялись полуразрушенные и заброшенные крепости, монастыри, замки или усадьбы, стали популярны предания о тайных ходах, кладах и привидениях, охраняющих все входы и выходы и строго наказывающих тех, кто пытается проникнуть внутрь. В районе крепости Ивангорода в Ленинградской области в 1970-х среди молодежи бытовало предание о привидениях подземного хода. Они неожиданно возникали перед теми, кто в поисках подземных ходов спускался в подвалы, и пугали незваных гостей своим видом и страшными воплями. На Соловках рассказывали о стонах в Соловецком монастыре, доносившихся из подземелий и бывших тюремных казематов и ям XVII–XIX веков, в которых находились монастырские узники. Были такие ямы и в суздальском Покровском монастыре. В них помещали женщин-узниц. По поверью, стоны когда-то обреченных на смерть сейчас слышатся как предостережение тем, кто близок к греху. Но кто-то полагает, что в одной из тюремных ям впоследствии закопали клад.
Привлекательность раскрытия тайны — найти подземный ход или клад, спрятанный в нем, манила и манит многих искателей приключений. Неудачные, а порой и смертельные попытки отыскать тайный подземный ход или клад лишь разжигали интерес и порождали новые рассказы, которые распространялись далеко за пределы одного селения. Попутно они обрастали дополнительными суевериями и сведениями из области народной магии разносторонней направленности и становились самостоятельной магией и обрядами поиска подземного хода. Например, чтобы отыскать подземный ход или клад, схороненный в нем, требовалось знать «особое слово» — да не простое, а заговорное, а также обладать оберегом: иметь при себе вещь, предмет, наделенные магическими свойствами. Устный (словесный) заговор непременно должен сопровождаться конкретными магическими действиями, а оберег — предохранять от нечистой силы. Но суть в том, что надо знать, какие именно заговорные слова необходимо произносить в этом случае и тем более какой предмет-оберег иметь при себе. Каждый скрытый от глаз ход или клад имеют свой «ключ», свой код, свой секрет.
Чем дальше от времени сокрытия клада или хода, тем больше препятствий и предписаний, чтобы они открылись. И простых знаний, предлагаемых прежними фольклорными источниками, теперь недостаточно. В конце XX века в Суздале стали поговаривать о новых условиях, якобы поставленных хранителями («привратниками») подземных ходов и кладов. Одно из них заключается в том, что ходы откроются при определенном стечении минуты, часа, дня и года, а клады — когда «поднимется земля».
Суздальские предания о подземных ходах связаны с двумя местными монастырями — Покровским (женским) и Спасо-Евфимиевым (мужским) и двумя древнерусскими храмами XII века — храмом Бориса и Глеба в селе Кидекша и храмом Покрова на Нерли в Боголюбово. Все постройки каменные и относятся ко времени средневековой Руси. Покровский и Спасо-Евфимиев монастыри расположены непосредственно на территории города, а храмы — в разной степени удаленности от Суздаля. Монастыри разделены рекой Каменкой, а храмы стоят на правом берегу реки Нерль. Причем храмы были построены в домонгольский период, а монастыри — в послемонгольский. Все они имели богатое внутреннее убранство, золотые и серебряные предметы религиозного культа и церковную утварь. Естественно, бандитские набеги и грабежи монголо-татар, а позже польских интервентов не оставили практически ничего. История лишь сохранила в народной памяти предания о спрятанных захватчиками или утерянных по пути отступлений награбленного добра монастыря — кладах, которые не удалось вывезти.
Предание о подземном ходе под рекой Каменкой между двумя суздальскими монастырями относится к позднему времени. Его дополняет поверье о ходе, ведущем из Спасо-Евфимиева монастыря в центр, к кремлю, который знал и чуть ли не вырыл сам основатель монастыря — святой Евфимий. Предание о