Не Кидекша была, а Спокиненьша. Как Долгорукой испугался (ему знамение было), что здесь вот не житье будет, и решил ее спокинуть [91].
Кидекша — это теперь называют, а раньше — Покиненьша. Когда не понравилось здесь людям, они ушли, покинули, значит, деревню. А вот поэтому и назвали. И церковь спокинули. Вот и говорят: «Кидекска церковь, кидекска церковь». Это покинутая церковь. <…> Вот кто и уходил, покидал это место. Здесь, верно, особенное место, вот и случается всяко. А может, люди Бога прогневили [92].
Князь один был или царь, вот и уделал церкву в Кидельком. <…> Все ушли… Плохое время случилось: мор был по всей земле. Бросили это место. После Кидекша сделалась [93].
Вы знаете, когда нападение было, когда приходили… татарское войско приходили, всё было разорёно. <…> Убили всех, никто не селился — покинуто всё осталось. Так и стала: Кидекша и Кидекша — покинутая земля [94].
На примере предания о названии Кидекши, зафиксированном в разные исторические периоды (XVIII — начало XXI вв.), легко проследить сохранность местной фольклорной традиции в течение столь длительного времени и соотнести с проекцией на местные предания с другими сюжетами о событиях весьма отдаленных эпох.
Невежино, Доброе и Добрынское
Топонимические предания с сюжетом «некто дает название населенным пунктам» схожи с группой самых распространенных в мировом фольклоре. В основе таких преданий лежит лаконичное объяснение названия населенного пункта, которое базируется на простейшей формуле: «назвали по причине поведения жителей при приеме путников / по имени (или национальности) жителей / по приметам природной местности». Села Доброе (Доброво), Добрынское, Обращиха и Невежино (Невежлино) получили свои названия «по причине поведения жителей при приеме путников».
Главным путником в суздальских преданиях, конечно же, был Петр I. Кому, как не ему, царской особе, дано право переименовывать и давать названия городам и весям. Он едет в Суздаль и в поисках ночлега или чтобы просто передохнуть, заезжает то в одно, то в другое село. В первом селе попытка встать на ночлег не удалась: хозяева встретили путников рогатинами и дубинами, прогнав их. Во втором — незнакомых путников приняли гостеприимно, накормив и обогрев. Разный прием дал повод по-разному назвать села: Доброе (Добрынское, Обращиха) и Невежино (Невежлино), в зависимости от уровня гостеприимства и вежливости местных жителей. Иван Федорович Токмаков, побывавший в Суздале во второй половине XIX века, записывает предание от третьего поколения живых свидетелей «приезда» Петра I в Суздаль, но, естественно, в духе своего времени обрабатывает текст для удобства чтения и восприятия. Рассказчики же 1990-х передают истинный дух семейных преданий уже в шестом и даже восьмом поколениях.
В глухую полночь и метель толкнулся Петр со своею свитой в одно из придорожных сел… Вид нескольких саней с бравыми и крикливыми молодцами возбудил у поселян подозрение, и вместо радушного «милости просим» они приняли незваных гостей в дубье и рогатины, разумеется, и не подозревая, что пред ними царь… Петр рассердился, прозвал село Невежиным (так называется оно до сих пор) и, сбиваясь с дороги, поскакал далее. Жители других сел, узнав ли царя или нет, вернее, испугавшись его свиты, оказались гостеприимнее, и признательный государь будто бы увековечил их села прозваниями Добрынское и Обращиха [95].
Однажды царь Петр был в Суздале. Никто не знал, он прибыл тайно. Там есть село Доброво (Доброе. — О. Б.). Петр назвал. Он не один был — большая свита, говорили, и всех угостили. Он сказал: «Какие гостеприимные» — и назвал Доброво (Доброе. — О. Б.). В другом месте плохо приняли, ему не понравилось и назвал Невежино. Это я помню потому, что напротив один старичок жил и рассказывал очень интересно [96].
Есть Невежливо. А назвал так Петр… давно. Петр царь. Его встретили плохо. Он недовольный, что такие люди невежливые. У нас так все кругом всегда гостя примут, накормят. Как в дороге-то? В дороге плохо. Не дома. А там такие… жили, видимо, жадные. Другому человеку надо покормить, приютить… [97]
Торчино
Среди коренных жителей села и его окрестностей бытует несколько версий происхождения названия. По первой, Торчино происходит от глагола «торить», то есть прокладывать дорогу. Когда-то в этих местах были непролазные леса. Первопоселенцы прорубили дорогу через них. Торчино — проторённая дорога. И если следовать этой версии, то вполне закономерно, что поселение возникло благодаря проложенному среди леса пути. По второй версии, название произошло от слов «торчать» и «торчок». Земля около села в дождливую погоду и в весенне-осенний сезоны превращалась в топкую грязь. Грунтовые дороги развозило, что препятствовало нормальному проезду и проходу. В такой грязи надолго застревали — «торчали». Третья версия восходит к этнониму — назвали по национальному признаку основателя села, «родом турчанина».
Ехал барин из Суздаля в таратайке (разновидность брички. — О. Б.), а грязь непролазная. Дорога — земля. Асфальтов не было. И тепере тоже нет… Ехал и увяз… Грязь, потому что болотистая почва. Дождь пройдет — дорогу развезет. Не пройти, не проехать. Застрял и торчал, торчал… плюнул: «Чо торчу тут? Торчино место!» Торчино место назвал. Село назвали Торчино [98].
Сюда, до Суздали, говорят, турчанины доходили. Какой-то турчин, родом турчанин (турок. — О. Б.), здесь обосновался. Место понравилось. И раньше называли Турчино. Потом Торчино и Торчино [99].
Историческое название села — не Торчино, а Торчиново или Торчиновое. Как часто бывает в случаях первопоселения, Торчиновое и Торчиново произошло, вероятно, от фамилии того жителя или владельца села, кому оно принадлежало или кто стал первым жителем.
Суромна
Второе название Суромны (уточненное и дополненное) — Гнилая Суромна — позднее, и его появление связано с бытовыми промысловыми особенностями места. В 1958 году писатель и собиратель фольклора Виктор Светозаров на основе записанных от односельчан суромских преданий опубликовал литературно обработанное местное предание о названии, которое получило село Суромна в XIX веке: Гнилая Суромна.
Суздальский тряпенник с черными пряниками, с горшками, с кринками, с песенниками да с красным товаром в наше село ехал. Все это вез он менять на репу, на овес да медные