Попытки объяснить с точки зрения народной логики, почему все-таки храм в честь первых русских святых был сооружен в столь давние времена именно в Кидекше, вероятно, породили еще одну местную фольклорную версию: будто князья были убиты на берегу Нерли (!) в том самом месте, где теперь стоит храм. И хотя большинство информантов, как показало личное общение, в сущности, понимали несоответствие реальных событий (в частности места гибели князей) местным «слухам и толкам», они настойчиво следовали привязке своей, то есть кидекшской, легенды к кидекшской местности, что нашло отражение в оригинальной трактовке житийных легенд.
Вот тут (здесь и далее выделено мной. — О. Б.) их убили, тут их кровь пролилась, на их крови, говорят, храм поставился… Много чего слыхать слыхала, да как жалко, не всё я запомнила… [112]
Берег повыше, деревянной мост был с этой стороны у церкви, дорога пологая здесь. Очень все удобно. Так хорошо видать и с реки, и с берегу, значит. И верно говорили, они ехали, Борис и Глеб… остановились, вот становище, говорили, и потом в этом месте настигли и убили… Потом, значит, сколько-то прошло [лет], эти тела на родину, а здесь Борисглебовску церковь… Чтоб не забывали. Чтоб память была. Так-то [113].
Старожилы села помнили рассказы своих стариков — «старые люди это дело знали в подробностях». Но современные люди ничего подобного не слышали, и тут мы можем говорить не о самом прерывании традиции фольклорных легенд о святых Борисе и Глебе или, например, об основании Борисоглебского храма, а о факте полной утраты конкретного сюжета. Мотивировка возведения Борисоглебского храма в Кидекше якобы на месте убийства братьев удивительна, ведь трагедия, как известно, произошла не здесь, а в совершенно разных территориально удаленных друг от друга местах. Однако такая версия не кажется странной, когда обнаруживается прямая зависимость, например, пророческого сновидения с явлением святых Бориса и Глеба «в кровяных одеждах», или поверья о проступающих каплях крови на стенах храма в преддверии большой беды, или молитвы о выздоровлении, избавлении от болезни, ограждении от смерти в сражении (на войне) — молитвы, обращенной к святым Борису и Глебу, и всё — с осознанием «храма на крови».
Возможно, со временем произошло замещение одной версии другой вследствие схожести: храм построили на Нерли, где «было становище», а раз становище, следовательно, «вот тут вот убили Борис-Глеба». Возможно, сыграли свою роль и сохранившиеся в памяти информантов предания о давних кровопролитных сражениях в этих краях при татаро-монгольских набегах, наложение или совмещение которых с житийными легендами способствовало развитию и закреплению версии «храма на крови» и «пролитой крови невинно убиенных».
…Этой крови довольно и другой не бывать. Оне (святые Борис и Глеб. — О. Б.) искупили кровью, своей кровью заплатили… и другой не бывать. Тятя молился, в молитве поминал. «Марька, я уж не убитой буду, оне (святые Борис и Глеб. — О. Б.) да-авно искупили» [114].
Кроме того, старожилы утверждали, что всегда пользовались молитвами, обращенными к святым Борису и Глебу. В приведенном ниже первом фрагменте из народной молитвы с элементами заговора слышатся отголоски и прямое цитирование широко известного текста молитвы святым Борису и Глебу:
…Кровью вашею избавите от крови и смерти раба Божия Николая, чтобы меня, раба Божия Николая, никака рана ни от пули, ни от ножа не кровявила… [115]
…Чего не сказать? Скажу. Мой отец молился… и молился, говорит, Борис-Глебу, чтоб не дали его крови до смерти пролиться… [116]
Люди говорили, как кровь пролилась… вы знаете, Борисоглебска церковь на крови-то стоит, выходит, вперед заплачено, да вперед. И выходит, молитва… молитва с имя (то есть святыми Борисом и Глебом. — О. Б.), выходит, помогла… помогает [117].
Среди кидекшан «ходили» списки с молитвами из жития святых Бориса и Глеба и список собственно жития. Например, «заветная тетрадочка», некогда принадлежавшая отцу Марии Семеновны Ухабиной, была представлена несколькими записями, среди которых имелись переписка жития святых Бориса и Глеба и два текста молитв. И то и другое — факты весьма любопытные. Текст жития, как удалось установить, взят из «Степенной книги». В историческом труде Анании Федорова упоминается список жития святых Бориса и Глеба из «Степенной книги», который был у священника Борисоглебской церкви в Кидекше Григория. Об этом сохранились сведения в процитированных Федоровым документах: в «доношении» 1675 года суздальского воеводы Тимофея Савелова и свидетельствах присутствующих при исследовании сохранившегося в кидекшской церкви княжеского захоронения — князя Бориса Юрьевича, сына Юрия Долгорукого. «Да предъ меня жъ клалъ тоя церкви попъ Григорей изъ Степенной и изъ лѣтописныя книги выписку, какова у нихъ въ церкви съ житiемъ великихъ мученикъ Бориса и Глѣба». Если учесть, что этот документ суздальской истории относится ко второй половине XVII века, то, следовательно, текст жития святых Бориса и Глеба из «Степенной книги» транслировался в Кидекше как минимум на протяжении трех столетий и, несомненно, хорошо отложился в памяти сельчан. Запись в «заветной тетрадочке» Ухабиной была сделана «дедкой», то есть отцом ее отца, Семена Ананичева. Так что, вероятнее всего, запись произведена в начале / середине XIX века со списка XVII века, находящегося в Борисоглебском храме в Кидекше у местного священника.
Это как книжка, она переписана с книжки в древности, может, какими-то священниками. Уж как складно прописано всё!.. А наш дедка он с какой-то, видимо, очень древней книжки переписал. <…> Не написано, что у нас убили [святых Бориса и Глеба]. Почему не написано, это я не знаю почему. Там всё-всё описано: как жили, как умерли смертью мученической. Я сама читала, отец вот читал. Одно место прям перьживательное… [Соб. Какое место?] Убийца пришел, стоит, а Борис-то ему: «Я, — говорит, — знаю, зачем ты пришел — убить меня». Он уж тогда всё предвидел. И он молился, молился, но те уж всё решили. Оне в шатер (он там) и убивать его: кололи копьями острыми, мечами железными, ой, укровявили его тело белое! <…> Так он не умер, дышит. Оне, гады, его тык-тык ножами острыми. Ой, я не могу… Это какое зверство! [118]
В житийных рассказах-легендах кидекшанок обращает на себя внимание расширенное описание эпизода умерщвления святых и мучений, которым их подвергли убийцы. Тем самым выделяется сознательное стремление информантов-рассказчиков к тому, чтобы вызвать сочувствие, сопереживание слушателей и еще раз самим пережить рассказываемое. Все это поддерживало долгую «жизнь» легенд и способствовало их сохранности и передаче. Зафиксированные фольклоризированные нарративы о жизни и смерти святых Бориса и Глеба, конечно, отличаются от «тяжеловесного» официального текста в «Степенной книге». Они естественны в своей простоте и лаконичности изложения. «Заветная тетрадочка», по словам владелицы, была «не какой-нибудь», а несла на