Сложно описывать такие книги и не употребить слово «монументальный». Однако эти издания дают совершенно неправильное представление о том, какие тексты в основном выходили из переплетных и печатен и заполняли собой прилавки книготорговцев и читательские карманы. Оборотная сторона Шекспира, Kelmscott Press, Дидро и д’Аламбера — это мир акцидентной печати: дешевых, повседневных, обычно недолговечных текстов, лавина некнижной продукции, которая циркулирует повсюду начиная с 1450-х годов и до сих пор. Оглянитесь: вокруг листовки с меню, чеки из супермаркета. В 2024 году самой популярной печатью с большим отрывом является печать упаковок. Гутенберг преобразил мир своей Библией, но касса его, как говорится, звенела благодаря выпуску многих тысяч одностраничных индульгенций. Они представляли собой заранее отпечатанные благочестивые «квитанции» с односторонним текстом и пропусками, в которые надо было вписать имя покупателя. Человек давал бумагу исповеднику и получал отпущение грехов. Для изготовления подобных документов часто умещали в одну форму много повторов одного и того же блока текста, и отпечатанный лист резали надвое, на четыре части и так далее. Церковь заказывала их сотнями тысяч, печатники были завалены работой, и шипение исчезающих в воздухе грехов рождало богатство. А 22 октября 1454 года папе римскому Николаю V понадобились деньги для обороны Кипра от турок. Чтобы собрать средства, он решил выпустить индульгенции. Их напечатали в германском Эрфурте, и они известны теперь как «индульгенции тридцати одной строки». До наших дней дошло 46 экземпляров.
По сравнению с Библией Гутенберга каждый из этих экземпляров — легкая вещица. Продолговатый кусок велени, на одной стороне которой есть текст c пустым местом, куда требовалось вписать от руки дату, имя и родной город. (Пробелы, как это часто бывало в случае ранней дешевой печати, скорее приглашали, чем исключали рукописные дополнения.) В 1454 году такой листок вполне мог порхать по покрытым грязью улицам Эрфурта. Многие экземпляры сохранились только благодаря тому, что послужили впоследствии материалом для книжных переплетов. Тем не менее на сегодня это самый ранний датированный документ, напечатанный подвижным шрифтом, и относится он именно к категории повседневной, дешевой, акцидентной продукции, которая не дает умереть печатному ремеслу. Первый сохранившийся и датированный текст Кэкстона — тоже индульгенция, где в полагающихся местах вписаны имена (Генри Лэнгли и его супруга) и дата (13 декабря 1476 года). После Гутенберга печатники веками выпускали наряду с индульгенциями акцидентную продукцию всех сортов: памфлеты, сертификаты, бланки расписок, уличные баллады, визитки, свидетельства, крестильные, брачные, похоронные документы. Из-за огромных тиражей высок был и уровень потерь. Историк литературы Тесса Уотт оценивает, что в случае английских баллад XV века сохраняется примерно 1 из 10 000 экземпляров, а в случае индульгенций показатель почти наверняка еще ниже. Это сильно отражается на нашем ощущении связи c печатным наследием и представлениях о собственной истории. Прошлое, собранное и хранящееся в библиотеках, неизбежно расходится с повседневной продукцией, с которой люди имели дело в первые века печати. Как утверждает историк Элизабет Эйзенстайн в своей пионерной работе, печатная революция «не сосредоточена вокруг истории книг», она шире ее и охватывает целое море «изображений и схем, рекламы и карт, официальных декретов и индульгенций».
Бенджамина Франклина поддерживала на плаву ровно такая же печатная работа, в этом отношении он походил на своих колониальных коллег. Из-за того что большие тома оказывалось дешевле везти из Лондона, американские печатники примерно до 1740 года были склонны заниматься меньшими книгами, брошюрами, официальными бумагами, проповедями, одноразовой продукцией. Франклин, конечно, имел дело и с крупными книгами, и самая примечательная среди них — выпущенный им в 1744 году «Катон Старший» Цицерона, трактат 44 года до н. э. о старении и смерти в переводе Джеймса Логана. Сегодня из 1000 экземпляров сохранилось всего 73, и их часто с восхищением демонстрируют как лучший пример колониальной печати: шрифт Caslon, черные и красные краски, бумага американская или генуэзская. Перевод Логана на тот момент уже несколько лет существовал в рукописном варианте, и Франклин активно стремился издать эту книгу, справедливо воспринимая ее не как источник финансовой прибыли (им она не была), а как способ приобрести культурный капитал во влиятельных ученых кругах. За два года до этого, в 1742-м, Франклин начал печатать эпистолярный роман Сэмюэла Ричардсона «Памела, или Награжденная добродетель» о 15-летней служанке Памеле Эндрюс, которая пытается оградить себя от нежеланных ухаживаний богатого работодателя — таинственного мистера Б. Книга приобрела невероятную популярность в Лондоне, но 17 листов — это много, и Франклину потребовалось более двух лет, чтобы завершить оба тома. Он и тут остановил свой выбор на шрифте Caslon на американской бумаге и продавал роман сложенными, но не сшитыми листами по 6 шиллингов штука. Из-за такого подхода сегодня остался всего один его экземпляр. К моменту, когда все было готово, рынок уже успели заполнить дешевые привозные издания, и даже в 1748 году, когда Франклин продал запасы книжной лавки своему новому партнеру Дэвиду Холлу, у него оставалось 36 нераспроданных комплектов «Памелы». Вся жизнь Франклина — это выученные уроки, и на сей раз вывод заключался в том, что надо избегать крупных инвестиций в одну книгу. Издание больших томов оказалось не лучшим путем.
Заниматься акцидентной печатью — значит печатать много, быстро, стремительно переходить от заказа к заказу и не думать лишний раз о грядущих поколениях. (Большинство таких предметов не имеют выходных данных, и их получилось приписать Франклину или Франклину и Холлу только благодаря виднейшему библиографу Франклина — Уильяму Миллеру, который кропотливо изучил бухгалтерские книги и гроссбухи.) Подобные заказы поступали часто и не были слишком обременительны: обычно печатники быстро разбирались с ними, ненадолго придержав более долгосрочные проекты. В 1742 году Франклин неоднократно приостанавливал работу над «Памелой», чтобы делать лотерейные билеты, лицензии для разносчиков и трактиров, шерифские ордеры, сертификаты для флота, тысячи счетов за шляпы, билеты Ирландского общества для Филипа Синга, а также тысячи объявлений, в том числе о розыске беглых моряков и кобылы Сэмюэла Ллойда. Все эти бумаги громко обращались к местным жителям, но их голос затерялся в гуле истории. Франклин печатал обертки для мыла по заказу брата Джона в Бостоне, экслибрисы для библиотек, бумаги для лекарств доктора Брюстера. Если бы мы могли пройти по Секонд-стрит в Филадельфии весной 1757 года, мимо бывшего бюро Эндрю Брэдфорда, конкурента Франклина, то увидели бы одну из театральных афиш, которую Франклин и Холл напечатали для гастролирующей Лондонской театральной компании (из 4300 экземпляров до нас дошли два). Если