Именно в Англии, а не в Индии, вегетарианство Ганди стало частью его идентичности. Именно в Англии Ганди встретил суфражисток и воочию убедился, что ненасилие может работать как политическая стратегия. Именно там он познакомился с Библией и узнал христианское учение, которое впоследствии обратил против самих британцев, обличая их лицемерие. Именно жизнь в Южной Африке открыла ему глаза на бедственное положение касты неприкасаемых в Индии. Как заметил один друг, Ганди уехал из Англии адвокатом, а из Наталя — Махатмой.
Как и многие из нас, в странствиях он встретил множество людей, открыл много нового, но прежде всего — нашел самого себя. Внешнее путешествие помогает внутреннему.
Именно это обещают нам огромный мир и дорога — путь к мудрости. Они покажут, что там, за порогом, кем нам суждено стать и на что мы способны.
Отправляйтесь в путь.
Не потом.
Сейчас.
Обретайте опыт
Плутарх был не просто писателем.
Хотя его труды о власти и величии повлияли на Монтеня, Трумэна, Паттона и многих других вождей и мыслителей, в родном городе его знали в несколько менее возвышенной роли: говоря современным языком, он был чиновником на государственной службе [120].
Говорили, что сограждане часто удивлялись, видя, как знаменитый писатель и философ лично наблюдает за доставкой камней для новой дороги или проверяет канализацию [121].
Но такова была работа магистрата, которую Плутарх исполнял десятилетиями в родной Херонее, неподалеку от храма Аполлона, где его избрали также пожизненным жрецом. Конечно, он писал возвышенные и вдохновляющие истории о великих людях прошлого, но его повседневные обязанности требовали присматривать за строительными работами, выслушивать жалобы горожан, утверждать бюджеты и следить за исполнением законов. Он путешествовал с важными дипломатическими поручениями. Общался с консулами и императорами. Создал вокруг себя круг философов и политиков.
Политическая жизнь стала важнейшей частью его писательской практики, а любовь к книгам, идеям и истории — неотъемлемой частью того, что делало его хорошим руководителем. «И тут — как ни удивительно это покажется — со мною случилось вот что: не из слов узнавал я вещи и события, но, напротив, зная в какой-то мере события, улавливал благодаря этому и смысл слов» [122].
Он годами изучал Цицерона и Демосфена, благодаря чему отточил свое ораторское мастерство. Но, главное, произнося бесчисленные речи на родине и в других городах, как требовала служба, Плутарх сумел понять этих людей так глубоко, как мало кому из писателей удавалось. Именно поэтому его биографии находят живой отклик и двадцать веков спустя.
Плутарх немало повидал в Греции и Риме. Он женился. Бывал на судебных разбирательствах. Ему доводилось убеждать неприятных коллег и начальников. Он похоронил троих детей. Люди донимали его мелочными проблемами, ему приходилось терпеть подлецов и самодуров. Он лавировал в лабиринтах бюрократии, находя способы добиться своего. Он, должно быть, видел, как развращает власть, и сам ощущал ее притяжение. Он познал бремя и одиночество руководителя.
Он не был императором, но накопил достаточно опыта — и высокого, и низкого, — чтобы понимать и Александра Македонского, и Диогена-киника. Он прожил жизнь, он знал людей, он видел всякое — и обыденное, и необыкновенное — и из всего этого черпал свою мудрость.
Вот почему Трумэн мог найти на страницах Плутарха ответы на девять из десяти современных политических вопросов. Плутарх наполнял текст непосредственным личным опытом переживания похожих, вечных человеческих коллизий. А Трумэн, в свою очередь, привносил в чтение Плутарха собственный опыт войны и политики, приходя к полному пониманию слов историка благодаря своей жизни: ведь Трумэн встречал и своего Демосфена (Черчилля), и своего Перикла (Рузвельта), и своего Цезаря (Макартура) — и противостоял не одному Ксерксу (Сталину и Гитлеру).
Мы противопоставляем житейскую смекалку книжной учености, словно это взаимоисключающий выбор. Нам нужно и то и другое. Образование и опыт — это цикл, процесс взаимного усиления. Вы идете в школу. Слушаете учителей. Читаете. Пробуете себя. Ведете дневник. Наблюдаете за наставником. Задаете вопросы. Совершаете ошибки. Исследуете незнакомое. Изучаете вещи вблизи. Выходите на практику. Возвращаетесь к книгам. Снова, и снова, и снова.
И то и другое требует усилий. И то и другое — часть нашей работы.
Леонардо да Винчи, будучи незаконнорожденным ребенком, не получил серьезного формального образования. Как и Моне, он не любил сидеть в классе и при любой возможности предпочитал сбегать на улицу. И все же он, бесспорно, был одним из самых блестящих умов в истории. Кто же его учил? Был ли он и вправду гением от природы? Нет, он был, как часто подписывался в письмах, disscepolo della sperientia — «учеником опыта». На итальянском, а не на латыни, ибо да Винчи не был силен в языках. «Пусть я не в силах цитировать авторов, как они, — говорил он, сравнивая себя с более образованными современниками, — я буду опираться на нечто куда более достойное: на опыт».
Как он любил говорить, природа была его наставницей.
Все его знания были добыты им самим: он выходил в мир и смотрел своими глазами. Вскрывал трупы. Покупал птиц и любовался, как они порхают. Бродил по улицам Флоренции. Заходил в мастерские и наблюдал за работой художников. Учился у Андреа дель Верроккьо. Анализировал формы и тени. Задумывал и проводил эксперименты самыми разными способами — в воображении, с помощью подробных эскизов и на реальных моделях. Работал над военными и гражданскими инженерными проектами вместе с Макиавелли (который и сам, подобно Плутарху, учился не только по книгам, но и у жизни). Леонардо методично обрабатывал и фиксировал все, что ему попадалось, и рождающиеся озарения, занося их в записную книжку, которую часто носил на поясе. Он был губкой: всегда смотрел, всегда знакомился с новыми людьми, всегда пробовал новое.
Да Винчи был не только художником, но и человеком действия, и именно то, чему он учился на практике, не просто делало его лучше, а придавало его работам тот характер и ту глубину, которые сделали их тем, чем они стали.
Вы должны найти способ набрать практику. Писатель подрабатывает рекламными текстами. Комик соглашается вести мероприятие. Врач становится волонтером в бесплатной клинике или в стране третьего