«Раз уж мы созданы друг для друга, значит, мы должны быть похожи, как братья-близнецы!» — решила Девочка и пошла по миру искать точную свою копию. Искала три дня и три ночи (а на самом деле полгода примерно) — ничего. Пусто. Есть что-то более-менее похожее. По все равно не точное совпадение. Неполный мэтч, как говорится.
Однажды Девочка собирала пазлы.
— Эврика! Как же я сразу не догадалась! Тьфу ты! Моя вторая половинка должна быть полностью противоположной! Как кусочек пазла. Там, где у меня выпуклость, у нее должна быть впуклость. И наоборот!
Пошла Девочка по свету искать свою полную противоположность. Искала-искала, ничего не нашла.
— В этой вашей вселенской коробке с пазлами одного кусочка не хватает! Видимо, закатился под диван. Дохлый номер. Проще новый купить. Или… — Девочка задумчиво почесала затылок и пошевелила ухом (она всегда так делала, когда чувствовала приближение гениальной идеи). — Или взять любую другую чужую или ничейную половинку и подогнать ее под мои стандарты. И как я раньше не догадалась?
Она сгребла в охапку первую попавшуюся половинку и со словами «Ничего-ничего, мы из тебя человека сделаем!» начала лобзиком, напильником, стамеской и грубой силой ваять из куска бетона Давида Микеланджеловича. Потела, пыхтела, страдала, ревела, бросала и опять бралась за инструменты. Но Давид никак не хотел вылепляться из камня, которым можно разве что дверь подпирать, чтобы не открывалась.
Совсем отчаялась Девочка: «Да ну его! Лучшие годы на него потратила! Что мне, заняться больше нечем?!» От досады Девочка плюхнулась на диван, включила телевизор и дощелкала до канала «Сад и огород». Он всегда ее успокаивал и настраивал на мирный лад. Она его после планерок на работе любила посмотреть — сразу вспоминала, что грабли можно использовать в мирных целях, а не для того, для чего она их изначально купила.
— Если вы хотите вырастить что угодно, — с экрана на Девочку смотрела, улыбаясь глазами, добрая старушка в очках-половинках, — вам нужно запастись терпением и регулярно поливать росток.
— Точно! И где же ты раньше была, прекрасная леди! Я же могу вырастить что угодно! Даже свою вторую половину!
Девочка достала все свои лейки, садовые инструменты, засучила рукава, набралась терпения и начала выращивать свою вторую половину на ровном месте. Вовремя поливала свежей водой, ставила классическую музыку на всю квартиру, вывозила на солнце и регулярно удобряла грунт. Девочка где-то услышала, что с растениями нужно разговаривать — тогда они не чувствуют себя одинокими и быстрее растут. Она стала регулярно вести с собой светские беседы, говорить добрые слова и ждать. Купила самый красивый горшок, не забывала поливать и однажды обнаружила крошечный росток. Он был маленький, робкий, но уже очень красивый. С каждым днем он становился все крепче, больше, увереннее. Девочка никуда его не торопила. Она знала, что всему свое время.
И однажды она вырастила свою вторую половинку, посмотрела в зеркало и сказала:
— Целая. Вот теперь отлично! Так гораздо удобнее: смотреть на мир двумя глазами, стоять на земле двумя ногами и обнимать близких двумя руками. Устойчиво очень, стабильно. В такой комплектации мне никакой шторм не страшен. Я смогу выстоять.
На следующий день Девочка записалась в клуб садоводов-любителей, чтобы найти новых друзей, поделиться опытом и восполнить пробелы в своем садоводческом образовании. А там, оказывается, много участников, которые тоже упорно трудились и вырастили свои вторые половины. С ними у Девочки много общих тем для интересных разговоров, никогда не бывает скучно и вообще всегда есть чем заняться. Один даже пригласил Девочку на свидание. Посмотрим, что из этого вырастет.
1. Когда ваша Девочка впервые почувствовала, что ее только половинка?
2. Где она искала свою «вторую половинку»?
3. Какие способы пробовала? Что чувствовала, когда очередной пазл не подходил?
4. Как она поняла, что свою вторую половину можно вырастить самой?
5. Что значит для вас «быть целой»?
6. Как сейчас выглядит ваш росток? Что помогает вам расти?
Глава 33. Про Девочку, которая молчала
Жила-была Девочка, и однажды она разучилась говорить. А заодно и смеяться. Это произошло не вдруг и не в один момент. Молчание накрывало ее медленно и постепенно, как волна, от которой ты не можешь спастись. И остается только задержать дыхание, набрать полные легкие воздуха и нырнуть под нее, опуститься на дно. И плавать там бесшумно, как рыба.
Так было не всегда. Девочка еще помнила то время, когда она могла заливисто хохотать до икоты и колик в животе, как бывает, когда кто-то большой и сильный щекочет тебя без остановки, даже если ты брыкаешься и сквозь смех и слезы просишь: «Хватит! Остановись!» Она помнила, как могла болтать обо всем на свете три часа подряд без остановки. Рассказывать о пустяках и о важном — о том, какое удивительно голубое небо сейчас над головой. И о том, что она видела вот ровно такой же оттенок много лет назад, когда сидела на плечах у папы на параде по случаю Дня Победы и держала в руке ярко-алый флажок. Она помнит те времена, когда ей хотелось делиться тем, что у нее на душе: тревогой по поводу контрольной в школе, страхом перед первым собеседованием, опасениями по поводу ситуации в мире.
Она помнила, что любила спрашивать других о них самих, подбирать для каждого именно ему нужные слова, которые имеют смысл, окутывать заботой и теплом. Она помнила ощущения, когда ее речевой аппарат исправно работал по своей специальности и производил в этот мир какие-то звуки. А потом перестал. Перестала, конечно, она. Он же не мог ее подвести…
Когда-то ее мир был громким. Она подпевала песням по радио в машине, кричала во всю глотку на горы и лес, останавливаясь на обочине по пути за город. Она чувствовала силу своего голоса. И знала, что он имеет значение.
А потом перестала. Ее перестали слышать. И она перестала говорить. Она открывала рот, как рыба, в надежде, что сможет сказать хотя бы одну букву «Я». Но мир продолжала сотрясать оглушительная тишина.
«Тише, не кричи так», — говорила ей нянечка в детстве.
«Девочки не должны так шуметь», — строгая учительница музыки требовала соблюдать тишину.
«Не перебивай старших», — папа был непреклонен.
«Твоего мнения никто не спрашивал» — это уже студенческие друзья постарались.
«Ой, да что ты можешь знать?» — говорили самые близкие.
Ее голос становился все тише. Как будто кто-то выкручивал громкость на минимум. Она еще какое-то время робко пыталась звучать, шептать, объяснять свою точку