— Борис Михайлович, — сказал он негромко. — Если вас облаяла собака, это не повод вставать на четвереньки и отвечать ей тем же.
Повисла пауза. Все молчали.
Веденский скривился.
— То есть мы просто проглотим это?
— Мы спокойно подумаем, что можно сделать, — подтвердил Беликов, надевая очки обратно. — А через месяц комиссия вынесет заключение. И оно будет основано на фактах, а не на фельетонах. А если вы явитесь в редакцию и устроите скандал, «Листок» с удовольствием напишет продолжение: «Молодой лекарь из захудалой больницы кинулся с кулаками на журналиста». Вот тогда вас действительно никто не станет воспринимать всерьез.
Веденский сел на стул.
— Это несправедливо, — сказал он. — Какой-то придурок может писать все, что ему вздумается, и ничего с этим не сделаешь.
— Разумеется, — согласился Беликов. — Но, боюсь, справедливость и медицина нередко живут на разных улицах. Впрочем, одно утешение у нас есть.
— Какое?
— «Листок» читают сотни тысяч человек. Теперь они знают о нашем методе. Из них, допустим, половина посмеется и через час забудет. Другая половина — через день. Но тысяча запомнит. А среди этой тысячи найдутся врачи, фельдшеры, студенты. И это уже очень хорошо. Они кривляниям так называемых журналистов не поверят.
Веденский молчал. Желание набить морду фельетонисту у него, кажется, все равно не пропало.
* * *
* * *
Глава 17
Беликов это, судя по всему, хорошо понял. Он смотрел на Веденского молча и с некоторой иронией.
— Я найду этого мерзавца, — сказал Веденский. — Выясню, кто он, и набью ему морду.
— Борис Михайлович, — Беликов откинулся на спинку стула. — Вы всерьез собираетесь ехать в редакцию бульварного листка и бить кого-то по лицу?
— Да!
— И чего вы этим добьетесь?
Веденский открыл рот, но ничего не сказал. Пятна на скулах не проходили.
— Завтра во всех газетах напишут, что ординатор городской лечебницы избил журналиста, — спокойно продолжил Беликов. — Прекрасная реклама для нашего метода. И прекрасная репутация для больницы.
Веденский отвернулся к окну.
— Послушайте меня внимательно, — сказал Беликов
Веденский сел.
— Бульварная газета живет один день, — сказал Беликов. — Завтра они напишут про утопленника в Фонтанке, послезавтра про пожар на Выборгской, и через неделю ни один человек не вспомнит про этот фельетон. А вот научная статья в серьезном журнале останется навсегда. На нее будут ссылаться через десять, двадцать, пятьдесят лет. Вот это и есть настоящий ответ.
Беликов повернулся ко мне.
— Вадим Александрович, вы ведь уже набросали черновик описания метода для доклада?
— Да, Александр Павлович. Вчера вечером дописал последний раздел.
— Превосходно. Значит, вот что мы сделаем. Вместо того, чтобы бить по мерзкому лицу неведомого писаку, вы прямо сейчас с Борисом Михайловичем сядете и напишете полноценную научную статью. Подробную, обстоятельную, с описанием анатомии, физиологии и протокола всей процедуры. Такую, чтобы любой врач мог по ней воспроизвести метод. И мы отвезем ее в «Русский врач».
— «Русский врач» — это хорошо, — согласился Веденский.
— Я немного знаком с Сергеем Васильевичем Владиславлевым, — сказал Беликов. — Он один из двух редакторов главных и как раз отвечает за хирургические публикации. Сколько времени вам нужно на статью?
Веденский посмотрел на меня. Я прикинул объем.
— Если сесть прямо сейчас, через пару часов будет готово, — сказал я.
— Тогда не теряйте времени, — Беликов встал. — И запомните одну вещь, Борис Михайлович.
Веденский поднял голову.
— Лучшая месть грязному писаке, это когда ваш метод напечатан в академическом журнале, а в его фельетон уже завернули селедку.
Мы с Веденским сели за стол. Работа пошла быстрее, чем я ожидал. Основной каркас у меня был готов еще со вчерашнего дня, когда я набросал тезисы для доклада. Теперь нужно было развернуть их в полноценный научный текст.
Вот что у нас получилось.
О ПРЯМОМ ВДУВАНИИ ВОЗДУХА В ЛЕГКИЕ ПРИ ТЯЖЕЛЫХ АСФИКСИЯХ ПОСРЕДСТВОМ ИЗОЛИРУЮЩЕЙ РОТОГЛОТОЧНОЙ ТРУБКИ
Сообщение Б. М. Веденского и В. А. Дмитриева (Из хирургического отделения Тверской больницы. Ст. врач А. П. Беликов).
Общепринятые ныне в клиниках и на спасательных станциях способы искусственного дыхания (преимущественно по методам Сильвестра и Шульце) основаны на пассивном расширении и сжатии грудной клетки больного. Не умаляя исторических заслуг авторов сих методов, многолетняя практика заставляет нас признать их крайнюю недостаточность в целом ряде критических случаев.
При глубокой асфиксии (вызванной отравлением угарным газом, утоплением или передозировкой хлороформа) наступает полная мышечная атония. В этом состоянии корень языка непременно западает, механически перекрывая вход в гортань. Всякие попытки нагнетать воздух путем ритмичного поднятия рук больного в таком случае приводят лишь к вентиляции мертвого пространства ротовой полости, не доставляя кислорода к легочным альвеолам. Более того, при травмах ребер и грудины применение способа Сильвестра категорически противопоказано ввиду угрозы ранения плевры костными отломками.
Ввиду изложенного, нами предложен и испытан метод активного, форсированного вдувания воздуха непосредственно в дыхательные пути пациента при помощи специально сконструированного инструмента — ротоглоточной трубки с изолирующим щитком.
Устройство аппарата и методика применения
Инструмент представляет собой полую изогнутую трубку, анатомически повторяющую изгиб твердого и мягкого нёба. На проксимальном конце трубки герметично присоединен широкий фланец (щиток).
Техника оживления сводится к следующему:
Оказывающий помощь становится у изголовья больного. Удалив из-под головы пациента подушку, врач максимально запрокидывает его голову назад (дабы выпрямить естественный изгиб дыхательных путей) и двумя руками выдвигает нижнюю челюсть вперед во избежание западения языка.
Ротоглоточная трубка вводится в ротовую полость по спинке языка до упора фланца в губы пациента.
Врач производит глубокий вдох и, плотно прижав свои губы к отверстию фланца, осуществляет резкий, форсированный выдох.
Выдох больного происходит пассивно, за счет эластического спадения грудной клетки.
О дозировании объема воздуха и мерах предосторожности
Считаем своим долгом категорически предостеречь коллег от чрезмерного усердия при выполнении данного приема. Вдувание надлежит производить плавно, избегая резких толчков и ни в коем случае не используя всю мощь легких спасателя.
Врач должен чутко соизмерять свое усилие, руководствуясь исключительно визуальным наблюдением: вдувание следует немедленно прекратить, как только обнаружится ясное, видимое глазом расширение грудной клетки больного.
Излишне форсированное нагнетание воздуха таит в себе две смертельные опасности. Во-первых, оно грозит разрывом нежной легочной ткани (острой эмфиземой). Во-вторых, избыточный воздух неизбежно преодолеет сопротивление пищевода