— Ты видишь то, что хочешь видеть, Арис, — говорит он, и его голос такой же острый, как и его клинок. Он надавливает сильнее, и я чувствую резкую вспышку боли.
Капля крови стекает по его мечу.
Черт. Мне пора остановиться. Мне пора сдаться.
Но нет. Я не ошибаюсь. Даже когда я истекаю кровью, даже когда он в считанных мгновениях от того, чтобы перерезать мне горло, я вспоминаю наш путь. Я вспоминаю его поступки — а не слова.
Мой голос переходит в сдавленный шепот:
— Я видела тебя и безжалостным, и добрым. Я видела, как ты убиваешь и как спасаешь. Я видела в тебе и лучшее, и худшее. Я видела всё. Я видела в тебе зло, Рейкер, и именно поэтому я знаю, что в тебе есть добро. Именно поэтому я знаю… знаю, что ты этого не сделаешь.
— Ты не знаешь меня, — рычит он, его рука дрожит. Лезвие скребет по тонкой, хрупкой коже. Еще больше крови стекает на металл.
— Я знаю достаточно, — выдыхаю я. Пока меч всё еще прижат к моему горлу, я совершаю безумство. Медленно, чтобы он почувствовал моё намерение, я подаюсь вперед. Я замираю, ожидая горячего толчка крови. Ожидая шока смерти. Но он подается назад вместе со мной.
Он не прикончил меня — по крайней мере, пока.
Сердце колотится, я прижимаюсь еще ближе, мое лицо — прямо перед его лицом. Его глаза всё еще закрыты. Я наклоняюсь, пока металл не останавливает меня.
— Я вижу тебя, — шепчу я в дюйме от его губ. Я чувствую его… чувствую, как дрожит его рука. Его пальцы напрягаются под моими, пока мы оба сжимаем рукоять его меча. — Я вижу монстра, но не отвожу взгляд. Я вижу тьму, но не вздрагиваю. — Мой дрожащий голос становится резче. — Твой клинок у моего горла, но я. Не. Уйду.
Он — величайший воин Штормсайда. Он — печально известный убийца. Но прямо сейчас, когда его меч касается моего пульса, он колеблется. Его трясет.
Осторожно, очень осторожно я отстраняюсь на дюйм, и лезвие следует за мной. Я вижу, что его лицо всё еще искажено, будто он заперт в невидимой битве.
— Открой глаза, Рейкер, — шепчу я.
Он качает головой. Боль на его лице настолько явная — я хочу забрать её себе. Хочу исцелить её так же, как он исцелил меня.
— Открой глаза. Пожалуйста. — Мой голос срывается на последнем слове.
Песок вздымается, кружит, замыкает кольцо, обрушивается на нас, словно пытаясь заглушить мои слова. И это значит лишь одно — это работает.
— Открой глаза! — кричу я, потому что этот песок… этот песок не заставит меня замолчать. Он не сотрет те моменты, когда мы сражались, выживали и жили. Вопреки всему мы выстояли, и хотя я ненавидела его и проклинала, каждый шаг этого пути мы прошли бок о бок. И если он не оставил меня раньше… я тоже его не оставлю.
Песок неистовствует. Он ревет. И. Я. Тоже.
— Я ВИЖУ ТЕБЯ! — воплю я. — Я вижу тебя, Харлан Рейкер. Я вижу тебя, и мне нравится то, что я вижу. Я хочу видеть больше. Я хочу… пожалуйста. Я хочу…
Слезы льются ручьем, стекая по шее и смешиваясь с кровью.
К черту всё. Если это мои последние мгновения, я не позволю ни одному слову остаться несказанным.
— Я хочу быть с тобой, Рейкер. Я хочу снова найти тебя, когда всё это закончится. Я хочу увидеть, какой может быть жизнь за пределами страданий. За пределами мести. Ты заставляешь меня хотеть увидеть то, что у меня осталось. Ты заставляешь меня хотеть строить жизнь в мире пепла. Поэтому, пожалуйста. Пожалуйста. Открой глаза. Открой…
Он открывает.
И его меч падает между нами.
— Я тоже тебя вижу, — говорит он, впиваясь взглядом в мои глаза; сталь его взгляда полыхает сквозь пустыню.
«Я вижу тебя».
Я знаю, что он видит. Потому что в какой-то момент этого пути ров, который я вырыла вокруг себя, опустил мост специально для него. Он знает о моих кошмарах. Он знает о моих метках. Он знает о моей сестре. Он знает мои страхи, мои слабости и то, что заставляет меня улыбаться.
Все остальные, кто хоть немного знал меня, мертвы. Я сама только что едва не присоединилась к ним от его руки.
Мои колени подкашиваются от облегчения, и он подхватывает меня за талию. Никто не подходит к нему близко. Все слишком напуганы. Мне тоже следовало бы бояться. Он только что едва не убил меня. Но я всё равно обвиваю его руками. Вместе мы опускаемся на песок, колено к колену. Я чувствую, как его руки неуверенно обнимают меня, словно он понятия не имеет, как это делается, словно он никого не обнимал очень долгое время.
— Я думала… я думала, ты убьешь меня, — выдыхаю я, прижавшись щекой к его шее. Наши сердца бешено колотятся, одно напротив другого. Я чувствую его ладонь на затылке — он прижимает меня к себе.
Он ничего не говорит. Он только сжимает объятия еще крепче.
ГЛАВА 40
На моем горле остался след от лезвия. Теперь у нас одинаковые отметины.
Рейкер называл свои напоминанием о слабости, и я думаю, он прав. Это напоминание о том, что Рейкер — как бы ясно я его ни видела, и как бы он ни видел меня — всё еще мой враг.
На краю пустыни нас ждет оазис. Это целый склон утеса, покрытый водопадами, которые мерцают так, словно в струи воды вплетены алмазы. Они стекают в разрозненные ярко-синие заводи, одна из которых больше остальных.
Я бросаюсь к одному из водопадов и пью прямо из него; вода окатывает мое тело волной желанной прохлады. Я издаю стон облегчения. Когда я оборачиваюсь, Рейкер просто стоит там, погруженный в свои мысли.
— Я собираюсь искупаться, — говорю я ему. Он моргает, приходя в себя, и отворачивается. Я тоже отворачиваюсь. Медленно я начинаю снимать одежду; песок осыпается на камни под моими ногами. Моя кожа стерта в кровь. Снятие каждой вещи дается с трудом.
Позади я слышу, как Рейкер делает то же самое. Слышу, как падает каждая деталь его доспехов.
Не глядя в его сторону, я медленно погружаюсь в самую большую заводь. Пробую ногой дно — здесь мелко. Требуется несколько шагов, чтобы зайти туда, где вода доходит мне до талии.
Я слышу, как вода расступается за моей спиной. Я кожей чувствую его присутствие. Мои