Я ведь никто. Я не важна. Неужели эго Кэдока настолько раздуто, что он готов убить меня просто за отказ?
Судя по всему, да.
— Прячешься, значит?
Он уже близко. Я слышу, как с грохотом разлетается соседнее надгробие — будто он только что рубанул по нему своим новым серебряным мечом.
Затем еще одно. И еще. Он приближается.
Осколки камня разлетаются вокруг, осыпая меня пылью.
Он стоит прямо за моей спиной.
Я снова срываюсь с места, бросаясь к следующей группе деревьев. Прямо за спиной раздается хруст ветки, и я резко оборачиваюсь.
И оказываюсь лицом к лицу с Кэдоком.
У меня перехватывает дыхание: его меч уже прижат к моему горлу. В мгновение ока он разворачивает меня спиной к себе, намертво сковывая мои движения своими руками.
Меня тошнит от его близости. Я хочу бежать.
Я замираю. Я не дышу.
— Ну и что? Стоило оно то…
Я со всей силы откидываю голову назад и слышу отчетливый хруст. Прежде чем его клинок успевает перерезать мне горло, я выскальзываю из его хватки, мысленно благодаря его за явное отсутствие практики. Рефлексы не даются просто так. Они вырабатываются годами тренировок, а не прятками за спинами стражников.
Если я думала, что сломанный нос его задержит, я ошибалась. Я поворачиваю голову и вижу, что он дышит мне в затылок. Он преследует меня, оскалив зубы.
Эта секундная заминка дорого мне обходится.
Я спотыкаюсь о камень, впечатываюсь коленями в землю, а когда успеваю подняться — я уже в кольце. Куда бы я ни дернулась, путь преграждает либо кто-то из его родичей, либо один из громадных Эндеров. Выхода нет.
А он уже заносит свое оружие.
Я сглатываю. Ничего не остается, кроме как поднять свой клинок из обычного металла. Пальцы дрожат на рукояти. Это меч сделал Стеллан. Я должна им гордиться. Стеллан сделал из меня воина; я побеждала мужчин вдвое крупнее меня на турнирах в пустыне, добывая призы, на которые мы жили месяц.
Возможно, я владею мечом лучше Кэдока. Но это не имеет значения. Король был прав. Серебро есть серебро.
— Тебе следовало принять предложение короля, — цедит Кэдок сквозь зубы, перепачканные хлещущей из носа кровью. Теперь он не медлит. Его меч описывает дугу в воздухе. Я вскидываю свой, чтобы блокировать удар. Его серебро ударяет в мой титан…
И тот разлетается вдребезги.
Последняя частичка Стеллана, что у меня оставалась. Исчезла.
Сила удара опрокидывает меня на спину; я едва не бьюсь головой о древнее надгробие, рассыпавшееся в руины.
Он делает шаг ко мне. По его лицу, пока он сплевывает кровь, расползается улыбка. Подняв меч высоко над головой, он медлит. Другой рукой он лезет в карман.
И достает кинжал. Кинжал Стеллана.
Нет.
Его улыбка становится еще шире.
— Спасибо, что показала мне его, — говорит он, делая еще шаг и лениво вращая в руке сталь Старсайда. Его холеные дворянские пальцы касаются гравировки, которую я кропотливо вырезала годами. Языки пламени. Пламя, которое стоило мне всего. Резьба, которую я ощупывала каждое утро, просыпаясь раньше Стеллана, чтобы тренироваться и напоминать себе о своей ярости. О причине, по которой я с такой готовностью бегу на полной скорости навстречу почти гарантированной смерти. Что ж, кажется, я её нашла. — Я воспользуюсь им, чтобы вырезать свое имя на твоем трупе.
Вырезанные имена.
Мои кулаки сжимаются от ярости. Он подходит еще ближе.
Никто мне не поможет. Я в окружении. У меня нет оружия. Рукоять моего сломанного меча бесполезно падает на землю.
Но за головой Кэдока что-то мерцает.
Один из древних мечей, застрявших в ветвях. Ну конечно.
Я в отчаянии вскидываю руку, надеясь, что хоть один из этих клинков признает меня. Я тянусь к ним каждой частицей своей ярости, боли и безнадежности.
Ничего не происходит.
Кэдок хохочет, и этот звук эхом разносится по лесу.
— Ты правда думала, что это сработает? — Его дружки смеются вместе с ним. — Неужели ты всерьез считала себя достойной одного из этих мечей, если даже мы не смогли их получить?
Еще шаг. Он уже совсем близко. Я протягиваю руку снова и снова — точно так же, как делали другие претенденты.
«Ну же», — умоляю я мироздание. Я знаю, что этот путь убьет меня, но не сегодня. Не так.
Тишина.
Я думаю о своей сестре, о том, как расширились её глаза, когда она поняла: никто не придет нас спасать. Ничто не остановит пламя.
О том, как она осознала, что умирает.
Всё что угодно. Я бы отдала всё на свете, чтобы увидеть её снова. Но раз это невозможно, я сделаю всё, чтобы бог, убивший её, почувствовал ту же боль, что и она.
— Ну же! — кричу я небесам, и мой голос дрожит не от страха, а от ярости. Кэдок уже навис надо мной. Он убирает в карман кинжал, который Стеллан когда-то обещал мне. Кинжал, за который он умер. Кэдок убил его. Мой гнев — это инферно, выжигающее меня изнутри.
Но всё напрасно. Всё кончено.
Кэдок заносит меч над головой. С ревом он бросается вперед, целясь клинком прямо мне в шею.
И я сама удивляюсь тому, что не отвожу взгляд. Не вздрагиваю. Если это моя смерть, я посмотрю ей прямо в лицо.
Нет. Я не хочу умирать. Еще не время.
Та часть меня, что смирилась с концом, теперь сгорает дотла. К черту это всё. Я проделала такой долгий путь не для того, чтобы меня остановил человек, который никогда ни в чем не нуждался; человек, который убил Стеллана и который продолжит возвращать магию лишь для того, чтобы обогатить свой алчный Дом.
Из пепла страха, сомнений и покорности вспыхивает искра борьбы. Не просто ярость — сопротивление. Воля к жизни, достаточно мощная, чтобы задушить саму смерть.
Я вскидываю руку, раскрыв ладонь, в последней попытке призвать оружие, пока серебро застилает мне взор. Это последнее, что я делаю.
Но клинок не падает с деревьев. Нет.
Он пробивается сквозь землю, прямиком из могилы под моими ногами, и влетает точно в мою ладонь — как раз вовремя, чтобы заблокировать удар Кэдока.
И я наблюдаю, как его серебряный меч разлетается на тысячу зазубренных осколков в вихре звездного света.
ГЛАВА 8
Кэдок отшатнулся назад, все еще сжимая в руке бесполезную рукоять. Он прищурился, глядя на меч в моей ладони. Я упустила возможность