Но крик замирает в его горле.
И, словно чьим-то яростным порывом ветра, у толпы разом вырвали все крики — внезапно воцарилась тишина.
— Нет, — шепчет рядом Кира.
«Нет» — это еще слабо сказано.
Ни. За что. На хрен.
Те самые люди, что только что пытались меня убить, теперь в страхе отпрянули назад. Они не просто опустили оружие. Толпа буквально расступилась по центру, образуя коридор, ведущий прямиком к платформе.
И вперед выступает статный рыцарь. Черный капюшон и серебряная маска скрывают его лицо.
Впрочем, это не важно. Мы все знаем, кто он такой и что он натворил.
Его серебряные доспехи безупречны, на них нет ни единой царапины, потому что еще никому не удавалось подобраться к нему достаточно близко, чтобы убить. Единственные открытые участки кожи — это его кисти, белые, как кость. Тонкие, чернильные отметины проступают на костяшках пальцев и вьются вниз по каждому из них.
Он выглядит как демон.
За плечом у него покоится огромный меч. Он идет уверенной, почти небрежной походкой, и при каждом шаге между эфесом и ножнами мелькает тончайшая полоска серебра.
Сверкающее, потустороннее серебро, словно переплавленные звезды. Сталь Старсайда. Целый меч из нее. На его фоне мой собственный клинок кажется игрушкой. Его меч — единственный по эту сторону врат, у которого на данный момент есть хозяин. Древние, могущественные мечи сами выбирают себе владельца. И этот выбрал человека, который заставляет кровожадную толпу расступиться лишь силой своей репутации.
Харлан Рейкер, глава королевской гвардии. Самый прославленный рыцарь во всем Штормсайде.
Человек, печально известный своим отсутствием милосердия. Мне ли не знать. Я умоляла его о пощаде, но он оставался таким же холодным, как и сейчас, пока изучал претендентов. Пока изучал меня. Я не вижу его лица, но практически кожей чувствую его внимание. Его презрение. Судя по развороту широких плеч, он совсем не впечатлен. Ему скучно.
Всего в нескольких футах от платформы Рейкер внезапно останавливается. Кажется, замирает даже пламя. Он оглядывается; его мускулы впервые напряжены, и я почти представляю, как под этим капюшоном алчно мерцают его глаза — так же, как мерцал мой клинок, словно вызывая кого-нибудь выйти вперед. Словно он жаждет кровопролития.
Я почти желаю этого — просто чтобы увидеть, как этот великолепный меч покинет ножны.
Но никто не шевелит и мускулом. Все гвардейцы склоняют головы, пятясь назад. Он ступает на платформу без малейшего сопротивления.
Наконец ястреб завершает свой прощальный крик.
Шепотки поползли по толпе, словно лесной пожар. Зачем главе королевской гвардии рисковать собой в походе через Старсайд? Младшие чины гвардии делали это и раньше, но лидеры — никогда. У них уже есть то, чего жаждут столь многие претенденты: дом, еда, богатство, слава. Король дает им всё, в чем они могут нуждаться. И всё же… Полагаю, есть вещи, которые не может дать даже самый могущественный человек по эту сторону врат.
Квестрал — это путешествие через Старсайд в Земли Богов, чтобы заполучить кубок магии.
У каждого свои причины для участия. Капли магии можно использовать как лекарство, продать за целое состояние или — если выпить весь кубок целиком — превратить человека в бессмертного. Если, конечно, он переживет Перерождение. Чаще всего люди не выживают, поэтому большинство претендентов не рискуют так собой.
Нет, если участник Квестраля действительно возвращается с победой, он становится героем и наслаждается каждой каплей, растягивая магию на десятилетия. Целые деревни выбирались из нищеты благодаря одному кубку магии — их жители купаются в роскоши, пока остальные голодают и воруют, чтобы просто выжить.
Большинство из Пятидесяти не возвращаются вовсе.
Стеллан вернулся — но с пустой чашей. Единственным, что осталось у него после похода, был мерцающий металл, из которого выкован кинжал, что я сейчас крепко сжимаю в руке. Люди ненавидели его, допрашивали, и в итоге он стал изгоем. Он переезжал, но репутация следовала за ним по пятам. Единственная причина, по которой у него вообще есть работа — его неоспоримое мастерство. И всё же он живет в нужде, хотя мог бы вернуться с богатствами, достойными короля.
Я всегда гадала — почему? Я спрашивала его, конечно, — столько раз, что и не сосчитать.
Он так ни разу и не ответил.
Кира вздрагивает, когда ястреб со вспышкой серебра расправляет крылья. По словам Стража, нас на камне двести двадцать шесть человек.
Те, кто не прорвался, разбросаны в толпе — мертвые или умирающие. Их кровь превратила пыль в грязь. Младшие чины королевской гвардии принимаются швырять тела в костры рядом с нами.
Один за другим Страж обходит каждого из выживших — теперь уже участников Квестраля. Я стою выпрямившись, вперив взгляд в Стеллана; пот струится по моей спине, и я проклинаю каждый слой одежды, который вынуждена носить, пока Страж наконец не доходит до меня.
— Будешь ли ты участвовать в Отборе? — произносит он в пятьдесят седьмой раз.
Стеллан всё еще стоит в поле зрения, чуть в стороне. Это мой последний шанс отступить. Последний шанс сойти с платформы и вернуться в кузницу. Там меня ждет работа. Нужно готовить ужин.
Его глаза полны мольбы. «Не делай этого», — словно говорят они. «Скажи «нет»».
Я разрываю наш зрительный контакт и произношу:
— Да.
Майор опускает руку в ведро. Его горячий, потный большой палец рисует дугу на моем лбу — пепельную корону.
— Во имя богов, — говорит он.
— Во имя богов, — отвечаю я.
Он идет дальше.
А я смотрю в небо. Прямо на этих богов. Мне любопытно, чувствуют ли они, как ярость в моих костях встречается с жаром надежды — словно кипящий металл, закаляющийся в сталь. Словно меч возмездия, кующийся внутри меня.
«Это и впрямь во имя ваше», — думаю я. «Это для вас».
Потому что я иду в Старсайд не за магией и не для того, чтобы преклонить колени перед нашими возлюбленными богами.
Я иду, чтобы их убить.
ПЕРЕВЕДЕНО ГРУППОЙ: https://t.me/mousebookagency
ГЛАВА 2
Мне было десять лет, когда богиня сожгла мою деревню, будто та была всего лишь грудой хвороста. С тех пор каждую ночь я вижу во сне её глаза, светящиеся серебряной мощью. Я вижу её волосы цвета металла и усыпанную драгоценными камнями кожу, сверкающую в отблесках пламени. Вижу взмах её плаща, когда она развернулась на каблуках и бросила нас всех сгорать заживо.
Я убью её — и остальных богов, позабывших об этой стороне врат. Даже