Теперь кошмары приходят ко мне чаще, чем добрые сны. Ибо, хотя воспоминания о светлых временах померкли, события той ночи не поблекли никогда. Они всё так же реальны, как и в тот миг, когда всё случилось. Я проживаю ту ночь снова и снова. И конец у неё всегда один.
И я желаю. Желаю, чтобы у меня было хоть что-то ценное, что я могла бы отдать богам, лишь бы вернуться назад и всё изменить. Но даже боги на такое не способны. Поэтому вместо этого я их убью.
Мой разум прокручивает воспоминания. Их десять — тех, что я храню больше всего. Тех, что я отказываюсь забывать.
Номер один — тот первый раз, когда я держала сестру на руках. Мне было всего три года, но я помню, как она посмотрела на меня и улыбнулась. Когда её крошечные пальчики обхватили мой палец, я подумала: «Ты. Я сделаю для тебя что угодно».
Она никогда не переставала так на меня смотреть — как на человека, которому можно доверять. Как на того, кем можно восхищаться. Кого-то, кто достоин хоть чего-то в этом мире.
Даже в самом конце она не сомневалась во мне. Не винила меня.
Она…
Шепот. Он едва пробивается сквозь треск лесного пожара. Настолько нежный, что его можно принять за дуновение ветра.
Но этот голос я узнаю где угодно.
— Арис.
Я не смею дыхнуть. Это воображение. Это воспоминание. Это мой разум играет со мной, это…
— Арис, это я.
Я поднимаюсь на ноги. Рэйкер спит, ссутулившись у стены. Его меч воткнут в землю перед ним, точно часовой.
Я знаю, что это невозможно. Знаю, что всё это не по-настоящему. И всё же я иду на звук. Я дохожу до самого входа в пещеру, и тут всхлип срывается с моих губ.
Потому что там, внизу, на лесной подстилке, стоит моя сестра.
Она выглядит точно так же, как в ту последнюю ночь. Тот же белый ночной наряд. Те же ленты в волосах.
Моя сестра.
Увидев меня, она улыбается. Улыбается.
— Ты так изменилась, — говорит она, и её лицо озаряется светом. — Ты такая красивая, Арис.
Она здесь. Я знаю, что это невозможно, но она здесь. И она никогда раньше не произносила именно этих слов, а значит, это не может быть воспоминанием. Это правда. Должно быть, это правда.
Мои руки дрожат. Я задыхаюсь от рыданий.
— А ты совсем не изменилась, — шепчу я, и глаза жжет от слез. Позади неё полыхает лес. Сама же она мерцает, словно лунный свет.
Призрак. Должно быть, она призрак — вроде тех, что обитают в королевском дворце.
Это Старсайд, земля магии. Каким-то образом она оказалась здесь. Она была здесь всё это время, ждала меня.
— Я так сильно по тебе скучаю, — говорит она, и эти слова, точно когти, впиваются в меня, пронзая и вытягивая душу. — Я всё видела. Ты была такой храброй.
Я качаю головой, и мир перед глазами расплывается. Слезы впитываются в ткань у ворота.
— Это должна была быть я, — говорю я ей, опускаясь на колени. Эти слова крутились у меня в голове годами. Я так хотела, мне так нужно было сказать ей это. — Прости меня. Пожалуйста… пожалуйста, прости.
Сестра лишь улыбается:
— Нет, не должна. Ты была рождена для этого. Ты ведь это знаешь, верно?
Я ничего не знаю. Я не знаю ничего, кроме этой слепящей, всепоглощающей, удушающей ярости, которую чувствую с той самой ночи.
Она хмурится, будто слышит что-то, чего не слышу я.
— Мне пора, — говорит она.
Я вскакиваю. Пора? Куда?
— Нет, — вырывается у меня. Только не снова. — Пожалуйста, пожалуйста, останься…
— Я не могу, — отвечает она. Она разворачивается, собираясь идти сквозь пылающий лес. Снова шагнуть в огонь, будто она там живет. Будто она была там всё это время, в ловушке того самого пламени, что отняло её у меня.
Я действую не раздумывая. Я выбираюсь из пещеры, спускаюсь по скале и прыгаю на землю; мышцы сводит судорогой при приземлении. Но мне плевать. Я почти не чувствую боли. Я разворачиваюсь и бегу к ней.
Я не смогла спасти её той ночью. Но я не позволю ей сгореть снова. Я не позволю им забрать её у меня.
Она совсем рядом; подол её мерцающей ночной сорочки вьется при ходьбе. Волосы выбиваются из косы. Эту косу заплела я. Это было последнее, что я для неё сделала.
Я протягиваю руку, расправляя пальцы, будто могу вырвать её из хватки смерти. Мои пальцы касаются её рукава. Она оборачивается.
Но это не моя сестра. Это тварь с окровавленными клыками и когтями, похожими на кинжалы.
Я кричу.
Меч оказывается в руке мгновенно. Я рублю зверя без колебаний; тяжесть металла усиливает мой нисходящий удар. Существо рушится на лесную подстилку.
И когда оно падает на землю, это снова моя сестра.
Я падаю на колени со всхлипом, который сотрясает мои кости. Сотрясает весь мир. Мои пальцы впиваются в землю, а вены вспыхивают от каждого болезненного чувства, которое я хоронила в себе, от каждого зазубренного осколка боли и муки, что никогда не исчезнут. Этого слишком много, оно захлестывает меня, утягивает на дно — в море агонии.
Чья-то рука сжимает мое плечо.
Слезы текут по лицу, я поднимаю взгляд во тьму. В капюшон, похожий на колышущуюся тень. Голос звучит резко. Грубо, словно истина, которую силой заталкивают в глотку.
— Вставай. Это не по-настоящему.
Я скалю на него зубы —
И лес… Даже объятый пламенем, лес замирает, будто затаив дыхание. Рэйкер вскидывает голову. Секунда тишины.
Прежде чем он успевает произнести хоть слово, темнота раскалывается. Отовсюду доносятся пронзительные вопли. Дрожь земли отбрасывает меня в сторону, словно сотни существ одновременно выбираются на поверхность.
— Идиотка, — рявкает надо мной Рэйкер.
Мы бежим.
Земля под ногами неровная. Она колышется, будто волна чудовищ ползет прямо под поверхностью.
Демоны. Наконец, первый прорывается наружу. Затем следующий. Затем все остальные.
Комья грязи разлетаются в стороны, когда темные, сотканные из ночи создания появляются вокруг нас, прорастая, словно ядовитые