Остальные согласно кивают. Расправив плечи, Агата добавляет с твердостью в голосе:
– Независимо от последовательности событий, полагаю, также не вызывает сомнений, что преступление было не спонтанным, а умышленным, продуманным заранее. За всем этим кроется гнусный коварный замысел, и, похоже, мы единственные, кто это осознает. А власти явно довольствуются простым и компрометирующим Мэй объяснением убийства.
– Вот прямо с языка у меня сняли, ну в точности мои мысли. – Я обвожу подруг взглядом. – Итак, мы уже вернулись непосредственно к завязке истории об исчезновении девушки. А теперь нам необходимо окунуться еще глубже в ее прошлое. Ну что, приступаем к разгадыванию секретов Мэй Дэниелс?
Глава 19
27 марта 1931 года
Лондон, Англия
– Нельзя ли побыстрее? – окликает меня Найо, обернувшись через плечо. И умудряется при этом не оступиться.
Из-за свистка поезда и гвалта на станции метро «Доллис-Хилл» я едва различаю ее беззлобное поторапливание, не говоря уж о том, что едва поспеваю за подругой, с ее-то длиннющими ногами.
«Быть может, если бы я надела такие же широкие брюки, у меня было бы больше свободы в движениях», – приходит мне в голову мысль. Впрочем, с учетом наших различий в телосложении, навряд ли это существенно помогло бы делу.
– Иду, как могу! – кричу я в ответ, задыхаясь в точности так же, как и Эмма двумя днями ранее.
Уязвленная данным сравнением – баронесса, как-никак, старше меня по меньшей мере на два десятилетия, – я стараюсь пыхтеть потише. Не хочу, чтобы Марш решила, будто мне не по силам пройти каких-то две мили от станции подземки до таунхауса, где живет сестра Мэй.
В конце концов я нагоняю Найо, но та не проявляет милосердия, и мы без всякой передышки продолжаем двигаться к улицам Доллис-Хилла. Интересно, как ведет себя Марш в Новой Зеландии, этой сравнительной глуши? О своей родине она говорит лишь изредка, с ностальгическими нотками в голосе, и я ловлю себя на том, что пытаюсь представить ее там. Найо кажется мне слишком свободной и кипучей натурой для степенного Лондона.
Размахивая руками, она быстрыми и широкими шагами устремляется в северо-западный район столицы, расположенный рядом с Гладстон-парком, и я следую за ней. Доллис-Хилл возник на рубеже веков, когда бывшие сельскохозяйственные угодья застроили террасными домами для почтенных семей среднего класса. После Мировой войны, однако, от былой респектабельности постепенно осталось лишь воспоминание, и теперь это скорее пролетарский район.
Лавируя между горожанами, деловито спешащими на работу или по магазинам, мы минуем «Прачечную Фернхэда», «Изделия Эббота», «Доллис-хиллскую угольную компанию» и несметное количество прочих заведений. Заметив «Чайную Паттерсона», я устремляю на подругу умоляющий взгляд, однако она демонстративно таковой игнорирует. Ах, как же я мечтаю сейчас о чашечке горячего дымящегося чая и булочке! Уж мужчины-то из Детективного клуба точно не лишили бы себя подобного удовольствия. Да и вообще, очень сомневаюсь, что они откажут себе хоть в чем-то, даже при расследовании реального убийства. То есть, я хочу сказать, если бы они вообще осмелились взяться за это.
Когда мы наконец-то достигаем Доллис-Хилла с его террасными домами из красного кирпича, я умираю с голоду и валюсь с ног от усталости. Но поскольку улицы здесь систематизированы в алфавитном порядке, начиная с Абердин-роуд, а нам нужна Флитвуд-роуд, мне лучше мобилизовать свои силы. Устроить встречу с сестрами Мэй, миссис Дэвис и миссис Ллойд, было довольно непросто, и я не намерена тратить впустую ни единой секунды.
Следующую стадию расследования мы с Королевами поделили между собой согласно имеющимся навыкам, возможностям и интересам. У Марджери есть подруга-медсестра, поэтому она взяла на себя общение с коллегами и начальством мисс Дэниелс. Эмма вызвалась встретиться с мистером Марксом, британским пенсионером-экспатриантом из Булони, поскольку ей, как она выразилась, «известно, как ладить с престарелыми джентльменами». Я не хотела никому уступать общение с семьей Мэй, так же как и с ее подругой, поэтому Найо предложила составить мне компанию при визите к сестрам погибшей девушки, а Агата согласилась помочь разговорить Селию.
Наша цель – разобраться в жизни Мэй, чтобы разгадать тайну ее смерти. А прийти к пониманию того, что же произошло с девушкой 16 октября, можно, лишь тщательно изучив годы, месяцы, недели и дни ее жизни. Но большего, увы, мы не добьемся. Вернуть бедняжку невозможно.
Наконец я замечаю на Флитвуд-роуд аккуратный таунхаус, который принадлежит старшей сестре Мэй, миссис Дэвис, и поворачиваюсь к Найо:
– Помните, мы договорились, что вести беседу с сестрами Мэй буду я?
– Я помню, как вы говорили об этом, да вот только не припоминаю, чтобы я соглашалась, – язвительно отзывается Марш.
«Это просто невыносимо!» – думаю я, но вслух произношу:
– Не хочу показаться бесцеремонной, Найо, но порой вы можете быть колкой, прямо как шип розы, в то время как ситуация требует мягкости лепестка.
– После такого сравнения я даже и возражать не смею! – фыркает она. – Тем более что всегда предпочитаю шипы цветкам.
Когда мы подходим ближе, я замечаю, что, в то время как кирпичный фасад, широкое эркерное окно и чугунная калитка дома миссис Дэвис не отличаются от соседских, щипец здания в явной попытке выделиться выкрашен в черно-белые цвета, имитируя тюдоровский стиль. На наш стук дверь открывает темноволосая женщина возрастом под сорок. На ней горжетка, предназначенная, несомненно, для того, чтобы носить ее на улице, и мне немедленно приходит в голову, что данный атрибут, равно как и подкрашенный фасад дома, свидетельствует о кичливости хозяйки.
«Не смей никого осуждать, – одергиваю я себя. – Быть может, горжетка служит несчастной женщине средством защиты или утешения в ее скорби по сестре».
– Доброе утро. Я миссис Флеминг, а это мисс Марш. Мы договаривались о встрече с миссис Дэвис и миссис Ллойд.
Я использую фамилию по мужу на тот случай, если ей известно имя, под которым я публикую свои книги. Готовясь к этому визиту, я выдала нас с Найо за писательниц, работающих для журнала «Вумэнс уикли» над эссе в поддержку Мэй Дэниелс, чтобы противодействовать негативному освещению ее личности в прессе. И как знать, быть может, мы и по-настоящему возьмемся за подобную задачу, так что не такая уж это и ложь. Я чувствую себя неловко, но другого выхода у нас нет.
– Я миссис Дэвис, – осторожно отзывается женщина. Говорит она медленно, растягивая гласные, как это характерно для жителей северо-западного Лондона.
– Спасибо вам большое за то, что согласились нас принять, – продолжаю я, не двигаясь с места. Ни в коем случае нельзя