– А мисс Дэниелс не объяснила, кому именно следовало сказать спасибо? Может, другу ее друга? – продолжаю я допытываться. – Вы вместе с ней за кулисы не ходили?
– Нет! – раздраженно бросает Селия. – Мэй настояла, что пойдет туда одна. Мне пришлось довольно долго дожидаться ее на улице, и, когда она наконец вернулась, я уже готова была все бросить и уйти одна.
– А почему она так задержалась, не объяснила?
– Нет. Мэй вообще не хотелось обсуждать эту тему. В трамвае назад в общежитие мы всю дорогу ехали молча.
Я киваю, словно мне все совершенно ясно, словно внутри меня не завывает тревожная сирена. А затем эдак небрежно задаю следующий вопрос:
– Мисс Дэниелс, случайно, не упоминала газетную статью о пропавшей лондонке, которую она читала незадолго до поездки в Брайтон?
– Конечно же нет! – Глаза у Селии округляются. – Я бы непременно вспомнила о таком странном совпадении, когда она сама исчезла!
Меня не оставляет ощущение, что о визите в театр девушка может рассказать гораздо больше, однако выражение лица у нее уже отчужденное. Тем не менее мне необходимо выяснить еще несколько важных деталей, так что я решаю продолжать:
– Позвольте задать еще пару дополнительных вопросов о вашей поездке в Брайтон и Булонь. Во Франции вы все время были вместе? – На уме у меня, разумеется, рассказ английского экспатрианта.
– Да, – немедленно отвечает Селия, однако тут же задумывается. – Хотя… вообще-то, нет. Мэй не очень хорошо себя чувствовала и решила отдохнуть в скверике возле рю де Лилль, а я пошла по магазинам одна. Но это продолжалось недолго, всего минут двадцать-тридцать.
Я киваю с таким видом, как будто ничего другого и не ожидала услышать, и перехожу к вопросу, который волнует меня куда больше предыдущего:
– Я понимаю, что вас об этом уже спрашивали, мисс Маккарти, и тем не менее… Скажите, был ли у мисс Дэниелс ухажер?
На этот раз Селия колеблется с ответом, а затем произносит:
– Во всяком случае, мне она в этом не признавалась.
В заминке этой я улавливаю сильнейшее подозрение. Догадку, которую Селия, ввиду грязных публичных выпадов в адрес их обеих, не горит желанием озвучивать.
Однако я продолжаю нажимать в надежде узнать имя:
– Даже если Мэй и не рассказывала вам о своем поклоннике, быть может, что-то наводило вас на мысль о нем? Билеты на «Кавалькаду», например?
Невозмутимо потягивая чай, я жду. Как будто в запасе у меня целая вечность. Как будто от откровения Селии ничего не зависит.
– Хм, не то чтобы это имеет какое-то значение… – решается наконец девушка. – Прошлым летом и в начале осени Мэй несколько раз ходила на свидания.
– С одним и тем же мужчиной?
– Она никогда не рассказывала о нем, как бы я ни допытывалась… Только говорила, что человек он достаточно известный и может позволить себе дорогие рестораны и представления в Уэст-Энде. «Кавалькада» была одним из нескольких спектаклей, которые Мэй посещала тем летом и осенью.
– Еще какие-нибудь подробности помните?
После долгого молчания Селия сообщает:
– У Мэй было два роскошных шелковых платья, которые она и надевала на эти свидания. На вид наряды очень дорогие, и я, естественно, поинтересовалась, на какие шиши она их приобрела. Уж я-то знала, что с деньгами у нее туго.
– И что подруга вам ответила?
– Да ничего. Только улыбнулась, и вид у нее при этом был очень довольный.
Глава 24
28 марта 1931 года
Лондон, Англия
Когда я возвращаюсь в Лондон и добираюсь до своего дома в георгианском стиле на Грейт-Джеймс-стрит, время уже позднее. Лестница и ведущий в нашу квартиру коридор погружены во мрак, и ключи в сумке мне приходится отыскивать на ощупь. Да что стряслось с медным фонарем над ступеньками? Утром нужно будет заглянуть к управляющему и сообщить о вышедшей из строя лампе – перемещаться в такой темноте попросту небезопасно! Но наконец-то мне удается вставить ключ в замок, и я с облегчением вхожу в квартиру. Это трехкомнатное жилище – мое убежище.
В светлой, отделанной белой филенкой квартире я прожила пять лет до свадьбы с Маком. Поскольку моя работа в рекламном агентстве требовала пребывания в Лондоне в рабочие дни недели, мы с мужем решили оставить жилье за собой, но дополнительно приобрели небольшой дом в Уитхэме, в графстве Эссекс. Туда мы выезжаем на выходные, хотя Мак порой сбегает и в будни, если пишет книгу или объемную статью для газеты. Теперь, когда я окончательно сменила карьеру в рекламном бизнесе на сочинительство детективов, ничто не мешает мне поступать так же.
Я пересекаю гостиную, чтобы включить светильник, и тут из тьмы доносится сиплый голос:
– Дороти?
Я визжу и разворачиваюсь на звук, одновременно нащупывая сзади на своем письменном столе, расположенном у стены рядом со светильником, резак для бумаги. На диване полуразвалившись сидит какой-то мужчина, и его фигура кажется мне знакомой.
– Мак? – спрашиваю я и, слегка успокоившись, опускаю руку, хотя разжимать ее и выпускать острое медное орудие пока не собираюсь. – Это ты?
– Кто же еще, любимая?
– Ты напугал меня до полусмерти! – отвечаю я со все еще заходящимся сердцем. – Я думала, ты только завтра вернешься!
Быстренько положив резак обратно на стол, включаю свет. Мак, однако, моментально догадывается о предпринятых мною мерах самообороны и разражается смехом:
– Собиралась зарезать меня?
– Не в этот раз, – смеюсь и я.
Муж призывно похлопывает по дивану, и я плюхаюсь рядом с ним. Он обнимает меня за плечи, и одна часть меня хочет завалиться с ним в постель и отдаться изнеможению, в то время как другой не терпится выведать новую информацию по делу Мэй – вдруг Мак все еще имеет к нему отношение. Побеждает вторая.
– Есть подвижки по Таррингтону? – для начала невинно осведомляюсь я.
– О да! Скользкий угорь наконец-то попался в сети, поэтому я и вернулся в Лондон раньше. Таррингтон под стражей, и завтра утром его депортируют в Англию. Вот редактор и послал меня вперед – освещать эпопею с нашей стороны Ла-Манша.
Я радостно хлопаю в ладоши:
– Так этому мерзавцу и надо! Поскорее бы вышла твоя статья! С удовольствием почитаю про то, как Таррингтону воздадут по заслугам.
– Признаться, поначалу, когда редактор отозвал меня с убийства Дэниелс, я расстроился. Но теперь понимаю, что все к лучшему. История с этим проходимцем не будет сходить с первых полос еще неделями, а то и месяцами.
– Кстати, о деле Дэниелс: есть какие-нибудь новости в