Глава 13 ТРИ ГОДА СПУСТЯ
Балтийское море в апреле — бескрайняя гладь под низким небом. Ни шторма, ни штиля. Большая вода, которая дышит, и солоноватый ветер, который несет с собой запах водорослей. Я иду по мокрому песку босиком. Куртка расстёгнута, под ней лишь тонкий свитер. Волосы у меня теперь короткие, чуть выше плеч. Мама сначала все причитала, когда я отрезала. «Ты такая красивая была с длинными, зачем себя так оболванила?». А мне нравится прическа. Легче. И голову мыть быстрее. Рядом носится Верзила. Помесь корги с неизвестно кем, рыжий, ушастый, вечно счастливый. Я назвала его так в память кое о ком. Пёс не знает, почему носит эту кличку. Для него это просто имя. — Верзила, ко мне! Он прибегает, сбрасывает скорость в последний момент, окатывая меня песком. Лизнул в руку и умчался к чайкам. Я смотрю на горизонт. Там, где небо встречается с водой, — Куршская коса. Мы любили туда ездить. До его операции. Смотрю на ту часть косы, где мы раньше любили гулять детьми с Лерой. Лера… Мы больше никогда не разговаривали. Она уехала в Москву через месяц после того ужина. Говорят, вышла замуж. Иногда лайкает мои фото — выборочно. Я тоже ставлю сердечки под её постами. Дружба, которая длилась годами, закончилась на неприятной ноте. Но сейчас это уже в прошлом. Все пошли своими путями и нашли свое счастье. С мамой мы помирились. Не сразу. Первые полгода она звонила каждый день и мы говорили. Старались не затрагивать болезненные для нас обеих темы, это помогало восстанавливать наше общение. Нам удалось сблизиться снова. Сделать вид, что прошлого не существует. Есть только будущее. С родителями Жени мы тоже не потерялись. Наталья Александровна присылает мне открытки на день рождения. Аркадий Сергеевич однажды, через год после всего, позвонил мне и сказал: «Ты была для него светом. Спасибо, что не ушла, когда было совсем трудно». Я тогда разрыдалась в трубку, как маленькая. Как это было давно… Я наклоняюсь, поднимаю с песка ракушку. Маленькую, перламутровую. Кладу в карман куртки. У меня их дома целая коллекция. Каждый раз, когда прихожу на пляж, беру одну. Чтобы помнить. Каждую прогулку. Каждый новый день. Верзила приносит в зубах палку. Больше него в два раза. Волочит, спотыкаясь на своих коротких лапках, ушами загребает песок. — Малыш, давай мне, — говорю я, пытаясь забрать у него ношу. Он не отдаёт. Приседает на передние лапы, хвостом виляет. Хочет играть. — Верзила, она же слишком большая для тебя. Он носится кругом, а я стою и смеюсь. Ветер треплет короткие волосы, песчинки попадают в лицо. Иногда мне кажется, что я всё ещё там. В больничной палате, где пикал монитор и время текло слишком медленно. Что эти три года — мираж, который я себе придумала сама, чтобы не сойти с ума. А на самом деле я всё ещё сижу у его кровати и жду, когда он откроет глаза. Подзываю Верзилу и беру его на руки, чтобы посадить в машину. Сажусь сама и еду домой. Дорога до посёлка занимает двадцать минут. Сосновый лес по бокам, потом зеленое поле, потом знакомый поворот. Дом — тот самый, где мы были в первый раз. После всего я не смогла больше жить в городе. Хотелось тишины и уединения. Благодаря такому переезду, у меня прошли панические атаки и даже улучшился сон. Жизнь на природе, оказывается, лучше любого психолога. Я паркуюсь у ворот, выпускаю Верзилу во двор. Он несётся к крыльцу, скребётся в дверь, будто ему кто-то сразу обязан открыть. Захожу. Тишина. Скидываю кроссовки, куртку вешаю на крючок. Верзила тут же бежит к своей миске, я насыпаю корм. Иду в ванную на втором этаже. Ванная большая, с каменной душевой и окном под потолком, в которое видно кроны сосен. Стягиваю свитер, джинсы, бросаю в корзину. Включаю воду. Жду, пока она станет горячей. Захожу под струи. Терпеть не могу холодный душ — с того раза, в доме Леры. Холод ассоциируется у меня с чем-то плохим. Теперь только горячий, расслабляющий мышцы душ. Вода