Лица дракона я почти не различала: оно было залито кровью, которая запеклась в тёмную корку. Один глаз оказался полностью залеплен, волосы слиплись в грязные пряди. Он выглядел скорее мёртвым, чем живым.
Но под моими руками происходило чудо. Дрожь чужого тела утихала, дыхание становилось ровнее. Грудь вздымалась уже не рывками, а спокойно. Наконец, дракон затих и погрузился в глубокий сон.
Я убрала руки, чувствуя, как силы покидают меня. Мир поплыл, дыхание стало тяжелым. Но вместе со слабостью в сердце поселилось странное чувство уверенности.
Теперь он будет жить.
Магик прижался к моему боку, поддерживая меня своим сильным телом и потоком магии. Его тепло помогло не потерять сознание. В этот момент издалека раздались крики:
— Мирослава!
Я вздрогнула. Этот голос… Ашер!
Голоса становились всё ближе, шаги приближались. И уже через десять минут он примчался, ворвался на поляну вместе с парой воинов. Его взгляд сразу упал на окровавленное тело незнакомца. Лицо Ашера мгновенно исказилось, и он, не колеблясь, выхватил меч.
— Только не убивай его! — воскликнула я, преграждая путь и распахивая руки. — Он тяжело ранен…
Ашер застыл, сверля меня тяжелым, недовольным взглядом. Воины позади переглядывались. Несколько секунд казалось, что он всё же ударит. Но затем дракон шумно выдохнул, вернул оружие в ножны и скривился.
— Ты вечно находишь себе новые проблемы, Мирослава, — процедил он.
Я почувствовала, как сердце гулко стучит в груди, а ладони всё еще дрожат. Но я знала: я не дам этому дракону умереть.
Ашер несколько секунд молчал, сверля меня хищным, холодным взглядом. Потом резко махнул рукой в сторону воинов.
— Поднимите его, — приказал он. — И доставьте в поместье. Пусть целители займутся этим… смердом.
Один из солдат осторожно наклонился над телом, другой помог подхватить его, и вдвоём они подняли окровавленного дракона на руки. Я заметила, как они переглянулись: вид у них был мрачный.
Магик благополучно исчез, но по-прежнему был рядом.
— Мирослава, — произнёс Ашер, подходя вплотную. Его голос был низким, напряжённым, вкрадчивым. — Потом мы очень серьёзно поговорим.
Я стиснула зубы, не отвечая. Внутри всё ещё горела радость от того, что мне удалось вырвать этого несчастного из лап смерти. Но вместе с радостью клокотал и страх: я прекрасно понимала, что впереди ждёт разборка с драконом, который привык всё держать под контролем.
Мы тронулись обратно. Воины несли раненого, Магик шёл рядом, не сводя глаз с Ашера и готовый атаковать его в случае чего…
Глава 31. Доставай приворотное!
Ашер мерил шагами комнату, словно запертый в клетке хищник. Его широкие плечи напрягались под камзолом, кулаки сжимались так, что суставы хрустели. Он ждал. И чем дольше не появлялась Мирослава, тем сильнее раздражение точило его изнутри.
Эта девчонка всё больше выводила его из себя. Сколько знаков внимания он ей оказал, сколько намёков бросил — другие давно бы покорились и были бы довольны, давно бы дрожали от восторга и желания угодить. Но она оставалась холодной, как кусок льда. Даже больше: она казалась ему стеной, в которую он раз за разом бился, не находя ни малейшей слабины…
Ашер скривился. Он мог бы взять её силой, конечно. Ему ничто не мешало. Но в этом не было бы победы. Не было бы того сладкого вкуса власти, когда жертва сама падает к ногам. А главное — он не смог бы тогда отомстить Кайрену Делито. Ведь именно этого заносчивого выскочку он мечтал унизить. А что может быть больнее, чем видеть, как его истинная избирает другого добровольно?
Ашер резко остановился у окна и уставился в сгущающиеся сумерки. В памяти вспыхнула недавняя битва в проклятом лесу. Он и раньше водил отряды в глубь чащи и всегда возвращался без потерь. В битвах с тварями ему не было равных, он считал себя непобедимым. И почти так оно и было.
Но в тот раз всё пошло иначе. Он рассчитывал на лёгкую прогулку. С собой взял Мирославу только по той причине, что хотел показать ей свою силу и доказать, кто здесь хозяин. Он был уверен, что им ничто не грозит.
И каково же было его удивление, когда с крон мёртвых деревьев сорвалась целая стая птицеящеров. Не тварь-одиночка, как бывало прежде, а десяток разъярённых существ. Они вопили так, что закладывало уши, крылья закрывали небо, когти рвали плоть и металл.
Битва была тяжёлой. Кровопролитной. Даже дракон ощутил, что силы тают. Его воины падали один за другим, кони ржали, жалобно скрипели деревья. А потом наступила тишина. Победа. Но горькая.
Из всего отряда осталось лишь четверо.
И именно тогда он заметил, что Мирославы нет. Она исчезла. Будто сама тьма проглотила её.
Впервые за долгое время сердце Ашера наполнилось страхом и разочарованием. Он искал её, звал, метался, ощущая странное, непривычное чувство… ужаса. А когда нашёл — далеко от поля боя, рядом с каким-то издыхающим бродягой, его накрыла волна ярости.
Она склонилась над этим никчёмным телом так, будто незнакомец был дороже её собственной жизни. А когда дракон попытался вмешаться, её глаза сверкнули враждой. Она так рьяно встала на защиту этого умирающего, что Ашер… обиделся.
Да, именно это чувство жгло его сейчас изнутри. Обида. Непривычная, унизительная. Она выбрала спасать какого-то полумёртвого бродягу, а не слушать его, Ашера, — сильнейшего.
Он развернулся и ударил кулаком по столу. Дерево жалобно треснуло.
Ашер продолжил мерить комнату широкими шагами, и в этот момент дверь наконец приоткрылась. На пороге появилась Мирослава.
Он застыл. Всё раздражение вдруг растаяло. Дракон уставился на девушку, и в груди что-то дрогнуло. Какая же она была… красивая. Изящная, как тонкий клинок, скрывающий смертоносную силу. Загадочная, словно тайна, над которой он ломал голову. Восхитительная до дрожи.
Ашер вдруг почувствовал, как желание, дикое и обжигающее, прокатилось по его телу. Сердце сорвалось с ритма, пальцы невольно дрогнули. Он не мог поверить: это было настоящее влечение. Неподвластное воле, глубокое, разрушающее изнутри. Но ведь так не бывает! Она — чужая истинная. С такими можно играть, можно желать их тела, можно провести ночь. Но этого… этого жгучего притяжения быть не должно!
Ашер резко оборвал молчание:
— Почему так долго? — голос его прозвучал слишком резко.
Мирослава вздрогнула, но тут же