Мы спустились в зал, и я замерла на пороге, заметив в просторном помещении огромное количество людей. Нет — это были не люди, а драконы. Я чувствовала это всем своим нутром. Но хотя бы выглядели они вполне по-человечески — богато одетые, напудренные, с сияющими улыбками. Поэтому я подавила в себе рвущийся наружу животный страх.
На самом деле я больше всего на свете боялась не самих драконов, а их беспощадного огня. У Славии явно осталась психологическая травма, связанная с пережитым в детстве. Я ещё не победила её страх, но была на пути к этому.
Ступая в помещение, подумала: мне здесь ничего не угрожает. Вряд ли драконы будут плеваться пламенем прямо друг в друга.
Стоило мне сделать несколько шагов вперёд, как я сразу же оказалась под перекрёстным огнём взглядов.
Меня осматривали с ног до головы. Драконы оборачивались, шептались. Девицы прищуривались. Мужчины не стеснялись — кто-то смотрел заинтересованно, кто-то с презрением. Я чувствовала себя вещью на витрине.
Вдруг кто-то схватил меня за руку. Я обернулась и инстинктивно попыталась вырваться.
Это был незнакомый юноша, на вид лет двадцати, не больше, стройный, с нагловатой полуулыбкой и блестящими светлыми волосами. Я не знала, кто он такой, но в нём обнаружилось что-то отдалённо знакомое. Да, его черты смутно напоминали Кайрона — его брат или близкий родич?
Парень резко подхватил меня под руку, несмотря на моё сопротивление.
— Пойдём, — зашипел он, обдавая дыханием моё ухо. — И не рыпайся!
Потащил меня за собой, порывисто кланяясь всем подряд.
— Отпусти! — попыталась вырваться снова.
Страх нарастал. Его пальцы врезались в мои запястья, и он снова склонился к моему уху.
— Прекрати немедленно! — голос его стал резким. — Кайрен приказал заняться тобой до своего появления…
Кайрен.
Мой истинный. Мой страшный суд.
Услышав это имя, я прекратила сопротивление. Ужас перед ним все еще бурлил в душе. Но мне нельзя показывать страх. Драконы чувствительны к нему. Это слабость, а я не имею права быть слабой. Нужно быть мудрой, осторожной, собранной. Справиться — а потом сбежать. Главное — не дать никому узнать замысел внутри себя.
Парень усадил меня в кресло у невысокого столика в дальнем углу зала. Место тонуло в полумраке — уютное, отделённое.
Блондин наклонился и с холодным высокомерием произнес:
— Не советую делать лишних движений, — его голос стал шипящим и особенно недружелюбным. — Опозоришь моего брата — наказания не минуешь. И наказывать тебя буду я!
Я не ответила, но увидела, как блеснули его глаза. Хищно. Опасно. Этот юноша, при всей своей смазливой внешности, был жесток — даже пострашнее некоторых взрослых. Его ухмылка в своей сути была страшно ядовитой.
Я кивнула. Он не оставил мне выбора.
Выпрямился и, не прощаясь, ушёл, ловко смешавшись с толпой.
Меня продолжали разглядывать. Особенно драконы, что были поближе. Особенно девицы.
Но они находились поодаль, а я сейчас сидела в одиночестве, и мне стало полегче. Посмотрела в ближайшее окно — огромное, высокое — и увидела в нем кусочек закатного неба. В груди вспыхнула тоска.
Свобода. Хочу на свободу!
Она манила с такой силой, что я едва удержалась, чтобы не встать и не прильнуть к стеклу…
Как же я хочу вырваться отсюда. Сильнее, чем когда-либо.
Наконец, окружающие потеряли ко мне всякий интерес и продолжили общаться между собой.
Однако я рано обрадовалась.
Позади раздался голос — высокий, спокойный, с лёгкой фальшивой любезностью. От него по спине пробежал холодок.
Я обернулась.
Передо мной стояла одна из самых красивых женщин, которых я когда-либо видела. Белокурая, с лицом, словно вырезанным из дорогого фарфора, с длинной, тонкой шеей, в платье, которое наверняка стоило больше, чем вся моя прежняя жизнь. Её волосы были собраны в высокий узел, украшены жемчужными заколками, губы подкрашены лёгким персиковым оттенком, а движения оказались хищными, как у львицы перед прыжком.
Незнакомка опустилась на край кресла напротив, и губы её растянулись в презрительной усмешке.
Что-то внутри меня вспыхнуло, потому что я её узнала.
Узнала в тот миг, когда увидела блеснувший на её груди медальон. Память включилась и выдала картину.
Славия стоит в узком коридоре, перед ней эта самая девушка с искажённым ненавистью лицом. Она бьёт послушницу по щеке с такой силой, что Славия падает на колени. Голос драконницы звучит резко, режуще:
— Ещё раз ослушаешься — сожгу заживо. Я тебя предупреждаю в последний раз.
Видение исчезло, а я уставилась на блондинку в ужасе — и, к сожалению, не смогла скрыть свой страх. Пальцы сжались на ткани платья, я инстинктивно вжалась в спинку кресла.
Она заметила. Губы растянулись в ещё более отвратительной усмешке.
— Боишься? — протянула она, явно довольная. — И правильно делаешь. Кайрен ещё не женился на тебе. У тебя всё ещё есть шанс спастись.
Она говорила спокойно, вкрадчиво, но каждое слово было исполнено яда и угрозы.
— Если ты уйдёшь отсюда, сбежишь хоть на край света — я не стану тебя преследовать, — продолжила она. — Но, если останешься, учти: долго ты не проживёшь. Я предупреждала тебя тогда — и предупреждаю сейчас. Кайрен мой. Все его договорённости с твоей семьёй давно уничтожены твоими изменами…
Что-то во мне надломилось. Неожиданно даже для себя самой я заговорила — тихо, но отчётливо:
— Никаких измен не было. Это всё ложь. Клевета.
Глаза драконницы распахнулись в удивлении, будто она увидела говорящую жабу. Потом её зрачки резко сузились, превращаясь в звериные, а пальцы сжались в кулаки.
— Ты смеешь мне перечить? — прошипела она. — Перечить?! Если я сказала, что ты изменяла Кайрену — значит, так и было!
Я не дрогнула. Смотрела прямо. И это, казалось, разъярило её еще сильнее.
— У тебя есть шанс до сегодняшней ночи, — бросила она напоследок. — В одиннадцать часов будет смена караула. У тебя есть пятнадцать минут, чтобы выбраться из поместья. Не успеешь — пеняй на себя.
Она встала — медленно и спокойно, но глаза её горели безумием.
— Смерть может быть милосердной — раз, и ты умерла. А может быть такой мучительной, что ты будешь умолять о переходе в другой мир…
Я вздрогнула.
Она не шутила. Она угрожала мне смертью — и впервые за долгое время мне действительно захотелось сбежать. Возможно, эта злобная женщина просто подталкивала меня к очевидному выходу из