– Анри не тот, кто тебе нужен.
– Что? – Агата сбилась с мысли, потом улыбнулась одними губами, резко выдохнула, но все-таки проговорила:
– Все время забываю, что ты слышишь мысли. Это почему же он не тот?
– Чтобы ты себе не напридумывала, скажу сразу: ты красивая женщина, но ему ты нужна совсем для другого. Ему нужно прикрытие, а ты идеально для этого подходишь.
– Я? Для прикрытия?
– Впрочем, если не веришь мне, сходи на эту встречу. Как минимум, вкусно поужинаешь и проведешь вечер в компании симпатичных мужчин! – проговорил и, не дожидаясь ее ответа, стремительно шагнул к двери на выход.
– Мужчин? Выходит, что Анри не один придет? С другом?
– Агата, слишком много вопросов! Сходи, ты сама все от них услышишь. Хорошего вечера!
– Спасибо! – это Агата проговорила в уже закрывшуюся за Амадеем и Михкелем дверь.
Глава 17
Амадей, конечно же, оказался прав. Анри пришел на встречу, но не на свидание. И пришел он в компании красивого и холеного мужчины такого же возраста, что и он сам.
– Агата, прошу, знакомься. Это мой близкий друг Виталий. Виталий – это Агата.
Виталий неожиданно склонился к протянутой Агатой руке и поцеловал ее.
– Рад знакомству с Вами!
Они заказали горячее и выбрали вино. Мужчины весь вечер развлекали ее разговорами, сравнивая русскую и французскую кухни, традиции двух великих народов и устои современного общества. Да, друг Анри, Виталий, тоже оказался русским. И Агате было приятно слышать, как он отстаивает традиции своей страны.
А потом прозвучало то, ради чего, как потом поняла Агата, эта встреча и задумывалась.
– Агата, мы с Анри хотим с тобой серьезно поговорить. Прошу, не удивляйся и не отказывайся сразу. Тема очень деликатная, и совсем не с каждым можно это обсуждать. Ты мудрая и интеллигентная женщина, ты не закрыта для чего-то нового, – начал говорить Виталий, взглянув перед этим на Анри и получив от него едва заметный кивок головой и легкую улыбку.
Агата все поняла, поймав и эту улыбку на губах обоих мужчин, и их долгий взгляд глаза в глаза. Эти двое весь вечер обменивались такими улыбками и долгими взглядами.
– Да, мы с Анри пара, – Виталий заметил взгляд Агаты, что она перевела с него на Анри и обратно. – Впрочем, ты ведь и сама уже это поняла, верно?
– Да, – Агата не стала этого отрицать.
– Все, сидящие за этим столом, люди взрослые, с уже сложившимися предпочтениями в выборе сексуальных партнеров. Правда, я, в отличие от Анри, не сразу понял суть своей природы, а потому был женат и даже имею от первого брака сына. Агата, мы с Анри не стесняемся того, что мы геи. Мы любим друг друга, но, к сожалению, устои нашего общества отрицательно относятся к таким, как мы, – обмен глубокими взглядами и грустные улыбки на лицах обоих мужчин.
Ни томных вздохов, ни держаний за руки. Ничего этого здесь, на виду у всех, между мужчинами не было. Со стороны двое красивых мужчин ужинают в компании женщины, которая, вполне может быть, что чья-то из них жена. «Точно! Им нужна официальная жена!» – догадалась Агата, гадая, за кого из сидящих перед ней мужчин ей будет предложено выйти замуж.
Виталий тем временем продолжал:
– Мы не можем официально появляться в обществе вдвоем. По долгу моей работы мне необходимо бывать на виду, в обществе, на благотворительных вечерах и концертах. Я не могу там бывать с тем, с кем мне действительно хотелось бы бывать во всех этих местах! – опять обмен взглядами между мужчинами.
– Виталий, Вы предлагаете мне стать Вашей официальной спутницей на всех этих мероприятиях? – не выдержала Агата. – Стать вашим с Анри прикрытием?
– Я предлагаю стать не просто моей спутницей. Я предлагаю оформить брак. Официальный, с освещением в прессе. Мое положение в обществе обязывает сделать это с определенной долей шумихи. У меня огромный дом за городом. Я предлагаю тебе, – Виталий почему-то резко перешел в обращении к Агате на “ты”, не спрашивая ее разрешения, – переехать жить к нам. В доме есть целый отдельный этаж, который будет в твоем личном распоряжении. У тебя будет личный автомобиль, если хочешь, с водителем. Мы цивилизованные люди, а потому не будем мешать или как-то ущемлять друг друга. Я буду платить тебе жалование. Поверь, это будут приличные деньги, но тебе не будет нужды ими пользоваться. Все твои прихоти я буду оплачивать сам, с личной карты. Это необходимо для создания имиджа нормальной семьи, где муж занимает высокий пост, а его жена занимается лишь тем, что выглядит красиво. Впрочем, если ты захочешь, то мы придумаем для тебя какой-нибудь фонд, чтоб ты официально мелькала в прессе. Мы будем жить под одной крышей, может быть, ужинать изредка дома вместе, но спать, как ты понимаешь, мы будем в разных постелях. Ты красивая женщина, но я люблю Анри, – обмен взглядами, полными нежности, – и мы предпочитаем, находясь дома, наслаждаться обществом друг друга. Третий лишний нам не нужен. Довольно того, что мы с тобой на публике будем изредка мелькать вместе, без Анри.
– А я смогу встречаться или приводить в гости своего мужчину? – Агату стал раздражать этот разговор и все эти нежности между двумя взрослыми мужиками. Как минимум, это была пустая трата времени, как максимум – это было обидно. Для нее так точно!
“Смотрите, какие бедняжки! – она мысленно усмехнулась. – На публике они, несчастные, вместе не могут бывать!”
В поддержку версии «обидно для нее» Виталий, усмехнувшись, озвучил:
– У тебя нет мужчины. Я узнавал. Ты в разводе, у тебя нет детей, а с недавнего времени нет и квартиры. Ты совсем недавно уволились со своего прежнего места работы и устроилась в какое-то странное агентство. Не хочешь же ты, Агата, сейчас мне сказать, что тот странный слепой, бывшая жена которого устроила скандал в ресторане Анри, и есть твой мужчина? Если бы он действительно был твоим мужчиной, разве он позволил бы тебе участвовать в том фарсе? Я еще могу понять эту старую кошелку Нелли и ее молодого любовника, но ты? Агата, как ты оказались в той неподобающей компании?
– А кого, позвольте спросить, Вы определили в любовники к Нелли Владленовне? Игоря? – Агата начала злиться. – Это почему же Игорь не может быть моим любовником?
– Агата, ты серьезно не понимаешь или намеренно провоцируешь меня? Тот молодой ловелас не стал бы с тобой спать. Никогда! Хотя бы