— Этого добра много, — обрадовала Нюра.
Перед сном, утопая в пуховое облако перины, я обдумывала выверты моей судьбы. Это что же я такого сделала, что меня закинуло в такую, мягко сказать, оказию?
А может, наоборот, я настолько чего-то желала в прошлой жизни, что мне пришлось умереть, чтобы всё исполнилось? Стоит ли об этом думать? Нет, однозначно. Моих проблем это не решит. А есть ли проблемы? Не-ет, сейчас всё прекрасно, — я улыбнулась, укуталась в одеяло и провалилась в сон.
* * *
Так, непривычно было просыпаться под крик петуха. Несмотря на тихий звук, через закрытые, даже заклеенные чем-то окна, сработало как будильник. Пару секунд я приводила мысли в порядок и соображала — где я?
На свободе, — сладко потянулась с улыбкой.
Петух пропел ещё раз, также приглушённо, можно сказать лениво. Судя по освещению за окном, уже рассвет, это где-то седьмой час. Спать не хотелось, поэтому решила встать.
— Ух! — я поёжилась, когда откинула одеяло. Тонкая сорочка мгновенно остыла, и по телу побежали морозные мурашки, ледяной воздух вытягивал тепло с открытых участков тела.
Подскочила и стала судорожно натягивать одежду. Так быстро я ещё не одевалась.
А как я буду умываться? О приёме ванны в таких условиях я даже боялась думать.
Так, Екатерина, какая к лешему ванная, здесь скорей всего, нет, уверена, что баня! — от мысли попарится и прогреть косточки, даже потеплело на душе.
Кутаясь в объёмную пуховую шаль, я пошла к умывальнику. Уборных на этаже две, одна со стороны управляющего, другая здесь. Когда я зашла, внутрь, то мне перехотелось умываться, изо рта валил пар. На улице явно похолодало, как и говорил Прохор-конюх.
Ну выбора не было, быстро справила нужду и попыталась умыться. Судя по тому, что вода не потекла, она просто замёрзла. Что за бардак? Не может быть такого, чтобы барская уборная была такая холодная. Взяв лампу, я стала осматривать комнатку. Причина нашлась быстро, с одного угла оказалась наледь, солидная такая, а с потолка буквально дул ветер. Вчера я такого не заметила, видно, ветер переменился.
Нет, скандалить я не собиралась, мало ли какие причины, а вот навести порядок следует.
Как я поняла, за старшую по дому была Нюра. Когда я зашла на кухню, она уже хлопотала. Рассказала ей о проблеме. Женщина кинулась извиняться и жаловаться, что летом крышу чинили, а толку никакого, как сквозило, так и сквозит.
— Халтурщики. Я говорила Семёну Марковичу. Он сказал, что разобрался и по весне всё поправят. Вот зачем кого-то нанимать, если у нас своих рукастых полно и не прочь деньги заработать? — Нюра внимательно на меня посмотрела, словно выжидая.
— Найди кого-нибудь, чтобы сегодня же исправили, если возможно. Хотя бы дыры со стороны уборной заделать. Я заплачу, — улыбнулась.
— Ой, Екатерина Фёдоровна, вы же про одежду спрашивали, — кухарка всплеснула руками, — Пойдёмте, пойдёмте. Пока вещи смотреть будете, я как раз яишинку приготовлю. Три яйца, а Веронике Рудольфовне два, правильно? — я кивнула и последовала за женщиной.
В коридоре мы встретили такую же замёрзшую, как я, Веронику.
Нюра отвела нас в комнату, в нашем крыле и, вручив мне связку ключей, опять ушла к себе на рабочее место.
Помещение было заставлено сундуками, да и шкаф огромный имелся. Когда я туда заглянула, то ахнула. Сложилось впечатление, что в этом доме ничего не выбрасывалось. Была и детская одежда и мужская. А от количества женской, глаза разбегались. Я открыла пару сундуков, там та же картина: стопки всевозможных платьев и даже нижнего белья.
В поисках тёплых вещей начали открывать все сундуки.
— Да здесь можно изучать историю костюма всего столетия, — сделала я заключение.
В итоге прибарахлившись на первое время, мы сами перенесли вещи в свои комнаты. Я сразу переоделась, хотя запах был не сказать, что приятный: нафталин, табак и ещё что-то приторно цветочное. Смесь бешеная, и моему нюху придётся долго адаптироваться. Но тепло важней, так что переживу.
Надела шерстяное бельё, вроде неношеное, в любом случае чистое. Потом опять же шерстяное темно-коричневое платье, телогрейку или как она называется, в общем, жилетку на овчине, шерстяные чулки и обувь, похожая на наши угги, тоже из овчины. С непривычки даже жарко стало, но я понимала, что стоит сесть и успокоиться и я опять могу замёрзнуть, так что нормально. Посмотрев в зеркало, не смогла сдержаться, засмеялась. Как баба на чайник.
Отправилась к Веронике, она тоже стояла у зеркала, грустная.
— Что случилось? — поинтересовалась я.
— Родительский дом вспомнила.
Не стала принуждать к рассказу, нужно будет, сама всё расскажет о своей прошлой жизни, времени у нас много.
Так, а теперь завтрак и обследовать жилище. Мне ещё нужно все комнатные цветы обследовать, пару я уже присмотрела в столовой.
Яичница из трёх яиц была просто огромная, я уже усомнилась, что яйца куриные. Нюра пояснила, что покупают их в соседнем хозяйстве, от каких-то кур со сложным названием, Варваре Александровне очень нравятся. К нам привозили цыплят, но в тот год птичий мор был, вся птица полегла. Сейчас пытаются восстановить.
А я вот о чём подумала. Маман говорила о персиках отсюда, или у нас в семье есть ещё одно поместье? Сомневаюсь, что в такие морозы могут выжить деликатные деревья. Я всё же задала вопрос.
— Да что вы, барыня, какие персики? — удивилась Нюра. — Последние деревья погибли лет пять или шесть назад. А какие хорошие сорта… мороза не боялись. Вот такие были, — она показала руками размер. — Ещё отец Варвары Александровны их высаживал, и следил, чтобы вовремя обновляли, привозил из какого-то питомника. Очень любил персики, — кухарка грустно вздохнула.
И я, поддавшись эмоциям, тоже. А я уже раскатала губу летом поэкспериментировать с деревьями, да и просто поесть хотелось. Понятно, что деревья непростые, а обработанные даром. Но их ещё вырастить нужно, а результат хочется быстро, с готовым деревом было бы проще.
Меня вот что смутило, зачем тёте врать насчёт персиков? Неужели боится огорчить брата, поэтому покупает где-то и передаёт.
Ладно, как только земля начнёт просыпаться, буду думать, что творить с местными растениями. Хотя одна идея созрела. Клубникой здесь никого не удивишь, верней она есть точно во всех хозяйствах, а вот суперранняя и крупная, да ещё с повышенной