Вот мы сидим в закусочной, читаем меню, и вдруг за столом трое посетителей читают три меню. Такая у него была игра – угадывать, что видит официантка.
– Привет, малыш. Рановато для Хэллоуина, нет?
– Сэр. Прошу прощения. Но я попрошу вас утихомирить свое животное.
– Эй. Что это у вас тут за Пряничный Человечек?
– Ого, моя тетя Рейчел убила бы за такую куклу!
Наконец Куп шептал:
– Руди. Кончай выделываться. Они – не твои игрушки.
К западу от Денвера Куп сказал:
– Значит, вино – это рай…
– Да? – сказал я.
– А что тогда трезвость? Чистилище?
Руди сзади буркнул с узнаваемым отвращением подростка, вынужденного выслушивать взрослую болтовню.
– Нет, – сказал я. – По-моему, это просто извращенная логика зависимого. Мы считаем трезвость наказанием. А это не так. Это норма. Это – не убивать себя. Или не заканчивать то, что начали наши любимые.
Сзади заговорил Руди:
– Для людей, которые вроде бы оставили алкоголизм далеко позади, вы явно не можете о нем заткнуться.
Мы с Купом переглянулись.
– Но откуда мне знать? Я просто маленький мальчик.
Через несколько минут я что-то услышал сзади.
Не сразу догадался, что это Руди храпит своей головной чашей.
Последний Синий Человек – 2018
И, естественно, нас занесло в салун. Гостиница «Росинка». Заправка «Последний шанс» от «Тексако». Закусочная «Розуэлл». Это Америка – здесь всегда найдется бар.
Мы заняли три стула рядом.
Друзья иногда вежливо осведомляются, не против ли я сходить в бар. Я отвечаю: я уже был в сотнях баров. Для меня в этом ничего особенного.
– Но ты разве не чувствуешь искушение? – спрашивают они.
– Каждый день, – говорю я. – Но вы поймите. В любом баре мне будет мало. Я хочу не просто выпить. Я хочу выпить все.
Обычно не понимают. Ничего страшного. Надо самому там побывать – и поверьте, вам не хочется получить приглашение.
Куп заказал фруктовый безалкогольный коктейль. С виду как гребная шляпа Кармен Миранды. Я взял, как обычно, колу. Бармен хохотнул и сказал:
– А тебе что, Р2? – И подал Руди пильзнер.
– Фруктовый? – спросил я Купа.
– Заткнись.
К нему придвинулся бармен:
– Могу включить матч. Играют «Кингс».
– Не фанат, – кисло ответил Куп.
– Как знаете.
Я закатил глаза.
Я как раз наслаждался первым глотком колы, когда Руди сказал:
– Эй, вы! Звездный гериатрический дуэт! У меня есть идея! А давайте поговорим о выпивке!
– Как ты его терпишь? – спросил я. Куп пожал плечами. Дверца звякнула. – Знаете лекарство от алкоголизма? – спросил я.
Вопрос завис в воздухе. Руди не ответил. Куп не ответил. Может, в этом и суть, подумал я. У каждого оно свое.
– Трезвость, – сказала пожилая дама у двери.
Мы все развернулись. В смысле, мы с Купом развернулись, а я про себя предположил, что и Руди развернулся с нами на стуле и посмотрел на худого подполковника ВВС с короткой седой стрижкой и очками в красной оправе, которая робко прошла по деревянному полу к нам. Под жарким светом из окна поблескивала серебряная листва на эполетах. Она прислонилась к стойке и окинула взглядом пузырящееся пиво и пустой стул Руди.
– Хорошая гармошка, – сказала она.
– Я думал, ты в Неллисе, – сказал Куп.
– На полставки. Я сотрудничаю с командой из Центра военных действий, когда не провожу медосмотры для «тандербердов» [34]. Не пускают меня на пенсию.
Куп улыбнулся.
– Бомба – это подполковник Кэтрин Торсан.
– Бомба? Какое странное имя.
Она смерила меня взглядом. А я мог только таращиться в ответ.
– Что, язык проглотил?
– Ой, не трогай его, – сказал Куп.
Она взяла пиво Руди и осушила одним долгим глотком. Причмокнула и вздохнула.
– Вас ждут, парни. Но вы это наверняка и так знаете.
– Догадались, – сказал Куп.
– Вы не отдадите книгу, да?
– Не-а, – сказал Куп.
– Ну, я должна была спросить.
И тогда она улыбнулась мне. И несмотря на расстояние в сорок лет, я узнал женщину, которую когда-то любил.
– Мне всегда нравились твои рисунки, Бомба. Еще малюешь?
– Теперь я фотографирую.
– Вы теперь то место и не узнаете, парни. Я сделала из него конфетку. Там чище. Лучше. Мы ко всем относимся с уважением.
– Даже к гостям? – спросил я. Она не отвернулась от моего взгляда.
– Даже к ним.
Я повернулся к Бомбе.
– Так теперь она – Синий Человек?
Куп не ответил. Я повернулся обратно.
– Так теперь ты – Синий Человек?
Она села рядом со стулом Руди.
– Как я уже сказала, многое изменилось. Не мир. Мир все тот же, что и всегда. Мне пришлось подстраиваться. Я вышла за рыцаря в сияющих доспехах, который оказался алкоголиком. И влюбилась в нежного художника. В Санчо Пансу. Который не мог взглянуть правде в глаза. И теперь фотографирует. Если вы это считаете хэппи-эндом, мальчики, вы ошиблись книжкой.
И тут она сделала что-то очень странное. Встала, наклонилась ко мне, легонько поцеловала меня в щеку и прошептала:
– У тебя будет два часа после того, как ты ее закроешь. Беги. Высшие Уровни. Величайшее Доверие.
Потом, развернувшись довольно резко для своего возраста и двинувшись на выход, она объявила с большой театральностью:
– Я пропущу ваш большой финал, мальчики. Еду на выходные в Вегас.
Я ошарашенно слушал ее шаги, звон колокольчиков у двери, потом стук.
Руди захихикал и сказал:
– «Мальчики».
– Это мне не понравилось, – признался я.
– Мне тоже, – сказал Куп. – Но она дело говорит.
– Ага, – сказал я.
Снаружи ждал отряд из четырех солдат на зеленом джипе. Руди их усыпил, а Куп бросил мне наручники.
Джип мы забрали.
Ближе к Грум-лейк КПП стали появляться чаще.
– Доставляю заключенного к Папе, – сказал Куп на первом, кивнув в мою сторону. Я показал закованные руки.
– Окей, – ответил охранник и открыл ворота.
Следующий КПП стоял на проселке в узкой долине. Двое солдат с AR-15 попросили документы. Они знали Купа – просто процедура, а также шанс поглазеть на нас.
– Дальше его забираем мы, сэр.
– Нет-нет-нет, – ответил Куп. – Он остается со мной. Мне приказано доставить его лично Папе.
После недолгого колебания они открыли ворота.
Через несколько километров – один человек в маленькой будке с панелью управления, и он навел на нас пистолет.
Руди заставил его набрать коды, а когда он снова попытался в нас прицелиться, прострелил себе голову.
Пока мы ехали, наше облако пыли наверняка было видно за километры – больше здесь смотреть не на что. Мы свернули – поперек дороги стоял черный военный автомобиль-амфибия. Динамик приказал нам выйти из машины и идти к ним спиной. Когда вышел