Выйдя в подъезд, она шагнула в новый день, начинавшийся с осознания, что мир устроен не так, как ей казалось раньше, и что война, которая веками шла в тени, выходит на поверхность.
Глава 26. Сестра
Олег стоял у окна в гостиной Кристины, разглядывая городской пейзаж за стеклом. Февральское солнце неохотно освещало московские улицы, и снежные сугробы вдоль тротуаров приобрели блёклый серый оттенок. Пустая квартира казалась неестественно безмолвной без хозяйки — ни стука каблуков по паркету, ни звона чашек на кухне, только едва уловимый аромат духов, въевшийся в обивку кресел и шторы. Он пришёл сюда, воспользовавшись ключом, который Кристина дала ему недавно. «Чтобы ты мог ждать меня в тепле», — так она объяснила этот жест внезапного доверия.
Быть одному в чужой квартире было странно — ощущение нарушенной границы, слишком близкого чужого пространства. За две недели их отношений он привык к присутствию Кристины рядом, к её уверенным повадкам хозяйки этого мира, к тому, что она направляла его внимание, не позволяя задерживаться на деталях быта. Теперь же, в одиночестве, Олег впервые мог осмотреть её жильё — не как фон для неё, а как отдельную сущность.
Отойдя от окна, он медленно прошёлся по гостиной. Идеальная чистота, редкая для обычных советских квартир — ни пылинки на полированных поверхностях, ни небрежно брошенных газет, ни чашек с недопитым чаем. Книжные полки заставлены аккуратно расставленными томами — классика русской и зарубежной литературы, монографии по искусству, подписка «Иностранной литературы» за несколько лет. На журнальном столике — пепельница из чешского стекла, пачка сигарет «More» в длинной коричневой упаковке — таких не продавали в обычных табачных киосках.
Кристина обещала вернуться к обеду, но ожидание затягивалось. Олег включил радиоприёмник «Рига» — из динамиков полилась инструментальная версия западной мелодии в обработке для советского эфира. Сделал звук тише и снова принялся бродить по комнатам, ведомый скукой и лёгким любопытством.
Спальня встретила запахом тех же духов, только более густым. Широкая кровать с тёмно-синим покрывалом, на которой они столько раз занимались любовью, сейчас казалась огромной и чужой. Он отвернулся от неё и заметил у противоположной стены секретер — старинный, с откидной доской и множеством ящичков.
Раньше он никогда не видел его открытым. Кристина держала секретер запертым, объясняя, что там хранятся «скучные рабочие бумаги». Теперь же тонкая полоска света между откидной доской и корпусом указывала на то, что замок не был защёлкнут должным образом.
Помедлив, борясь с противоречивыми желаниями — сохранить неприкосновенность чужого пространства и утолить любопытство, Олег подошёл к секретеру и осторожно опустил откидную доску. Открылся миниатюрный кабинет с десятком маленьких ящичков, нишами для бумаг и центральным отделением с письменными принадлежностями. Аккуратно выдвинул один ящичек — внутри лежали счета за коммунальные услуги, перевязанные бечёвкой. В другом — квитанции, в третьем — фотографии незнакомых людей.
Нижний ящик поддавался с трудом. Олег потянул сильнее, и тот резко выдвинулся, едва не выпав из направляющих. На дне лежала коричневая кожаная папка с потёртыми углами. Среди безукоризненного порядка остальных отделений она выглядела чужеродно — деловая, официальная, не вписывающаяся в интерьер этой квартиры.
Он достал папку и положил на откинутую доску. Тонкий налёт на коже говорил, что к ней давно не притрагивались. Провёл ладонью по обложке и обнаружил внизу небольшое тиснение — две буквы «Г.О.», выдавленные в кожу.
Тревога шевельнулась где-то глубоко — нечто инстинктивное, первобытное. Но любопытство было сильнее. Олег развязал тесёмки и медленно раскрыл папку.
Внутри лежали машинописные листы с таблицами, рукописные заметки на плотной бумаге с водяными знаками, несколько фотографий в прозрачных конвертах. На первом листе стоял штамп «Гетера» и надпись от руки: «Ежемесячный отчёт».
Страница за страницей раскрывали перед ним систему, смысл которой он поначалу не мог уловить. Списки имён — только инициалы или кодовые обозначения: «М. С.», «В. П.», «Дипломат-3», «Генерал», «Академик». Напротив каждого — суммы, внушительные даже по меркам высокопоставленных чиновников: 300 рублей, 500 рублей, 1200 рублей. Кое-где вместо денежных сумм значились другие «оплаты»: «доступ к фондам», «виза в США», «поездка на симпозиум».
Перевернув ещё несколько страниц, он увидел списки адресов: Кропоткинская, 17; Малая Бронная, 8; Фрунзенская набережная, 6… Напротив каждого — имя «куратора»: Арина К., Людмила О., Зинаида М.
Среди этих записей мелькнул знакомый почерк — Кристина скрупулёзно делала пометки на полях, добавляла комментарии, вносила правки. «Переведена из группы Б в группу А», «Требуется обновление гардероба», «Особый интерес проявляет А. Н.».
А потом он увидел это — список, напечатанный на машинке, под заголовком «Новые кадры, февраль 1976». Десять женских имён с указанием возраста, образования и «особых навыков». И среди них — третьей строкой: «Добровольская Елена, 19 лет, незаконч. высшее (Историко-архивный институт), языки (англ., фр.), музыка, высокий уровень интеллекта, особые отметки: наследственная предрасположенность (мать — Ставицкая-Горская А. Н., 1955–1975)».
Мир вокруг Олега потерял чёткость. В ушах зазвенело, к горлу подкатила тошнота. Строку он перечитал ещё раз, затем ещё — надеясь, что буквы перестроятся и сложатся в другое имя, не в имя Лены. Но текст оставался неизменным. Елена Добровольская — его сестра, студентка, умница, гордость семьи — значилась в списке «новых кадров».
Дрожащими пальцами он перевернул ещё несколько страниц и обнаружил листок, окончательно прояснивший картину. «Руководство по взаимодействию с клиентами салона Арины Капитоновны». Текст не оставлял сомнений в том, какого рода «услуги» предоставлялись в этих «салонах».
Холод заполнил его грудь. Дыхание стало прерывистым, кулаки сжались так, что на бумаге остались вмятины.
— Боже, Лена… — прошептал он. — Что они с тобой сделали?
Перед ним встала Лена — тоненькая, с огромными серыми глазами и светлыми волосами до плеч. Сестра всегда была умнее, серьёзнее, целеустремлённее. После смерти матери повзрослела в одночасье, взяв на себя ответственность за семью. И вот теперь — эти списки, эти имена…
Догадка обожгла изнутри. Кристина! «Случайная» встреча с ним после визита к отчиму. Неожиданный интерес, расспросы о семье, о матери. Всё было спланировано — Кристина выискивала информацию, возможно, именно она заманила Лену в этот кошмар.
Ярость перехватила горло. Олег схватил первый попавшийся лист с адресом «салона» Арины Капитоновны, сунул в карман джинсов и бросился в прихожую, где оставил куртку.
Мысли метались, но одно намерение было твёрдым: вытащить Лену оттуда, немедленно, сейчас же. Всё остальное — потом: