Натянув куртку, он нашарил перчатки. Ключ от квартиры Кристины положил на видное место, захлопнул за собой дверь — возвращаться сюда не собирался, и пусть хозяйка поймёт, что он узнал всё, пусть испугается.
Выскочив из подъезда на морозный воздух, Олег огляделся. Машина с зелёным огоньком проезжала мимо, он поднял руку, и водитель — немолодой мужчина с усталым лицом — притормозил.
— На Кропоткинскую, — выпалил юноша, плюхнувшись на заднее сиденье.
— Номер дома? — флегматично поинтересовался водитель, выруливая на проезжую часть.
Достав смятый лист, Олег сверился с адресом.
— Семнадцать.
Таксист кивнул и прибавил газу. Машина влилась в поток, направляясь к центру. Молодой человек сидел, стиснув зубы, уставившись в окно и ничего не различая за стеклом.
Синие сумерки опустились на город. Олег стоял напротив дома номер семнадцать по Кропоткинской. Здание возвышалось над улицей шестью этажами — дореволюционная постройка с потемневшим фасадом и тяжёлыми дубовыми створками парадной двери. Оконные стёкла отражали жёлтый свет фонарей. Никаких внешних признаков того, что здесь скрывается нечто, находящееся за пределами обычной жизни, — просто старый дом в центре, каких в Москве осталось не так много. Где-то за этими стенами находилась Лена.
Он пересёк улицу. Мокрый снег чавкнул под подошвами изношенных ботинок. Мимо проехал чёрный правительственный ЗИЛ с затемнёнными стёклами — так близко, что едва не обдал грязью из-под колёс. Возможно, в таких машинах и привозили «клиентов» в этот дом.
Заставив себя подняться по ступеням парадного, Олег потянул на себя подъездную дверь с облупившейся краской — та поддалась с трудом, скрипнув несмазанными петлями.
Злость пересилила страх, и он направился к лестнице — выщербленной и стёртой поколениями жильцов, с перилами, которые местами отсутствовали, а там, где сохранились — шатались под рукой.
Поднимался он медленно, стараясь выровнять дыхание. На втором этаже остановился у квартиры с медной табличкой: «Профессор А. И. Левин». Учёный? Врач? Или вывеска для отвода глаз?
На третьем этаже лестничный пролёт заканчивался тупиком с единственной дверью — без номера, без таблички, тёмное полированное дерево и глазок. По спине пробежал озноб. Ещё не поздно было повернуться и уйти, вызвать милицию, обратиться в прокуратуру, найти законный способ…
Но Лена была там — младшая сестра, которую он поклялся защищать после смерти матери и которую, очевидно, не сумел защитить.
Олег сжал челюсти и ткнул пальцем в кнопку звонка. Раздался резкий электрический звук — обычный, знакомый по тысячам советских квартир. Тишина, затем лёгкие шаги. Створка открылась бесшумно, на хорошо смазанных петлях.
На пороге стояла женщина — высокая, стройная, в строгом платье цвета бордо, тёмно-русые волосы собраны в тугой узел на затылке. Черты лица можно было бы назвать красивыми, если бы не глаза — серо-голубые, почти прозрачные, с холодом, который бывает у людей, повидавших слишком много. Оценивающий, цепкий взгляд, мгновенно выхватывающий детали.
— Вы к кому? — спросила она тоном, в котором не слышалось ни приветливости, ни враждебности — только сдержанная вежливость.
— Я ищу Елену Добровольскую, — выпалил Олег, стараясь говорить твёрдо. — Мою сестру.
Что-то промелькнуло в её глазах — узнавание, тревога? — но тут же исчезло.
— Вы ошиблись адресом, — произнесла она, прикрывая проём. — Здесь нет никакой Добровольской.
Олег выставил вперёд ладонь, упираясь в дверь, не давая закрыть.
— Я знаю, что она здесь, — настойчиво сказал он.
Лицо женщины застыло. Пальцы на дверной ручке напряглись. Молчание между ними длилось, может быть, мгновение — но ему оно показалось бесконечным.
— Марина, кто там? — раздался окрик из глубины квартиры.
Женщина едва заметно вздрогнула и обернулась. В прихожую выплыла хозяйка — немолодая стройная женщина в тёмно-синем платье старомодного покроя, с ниткой крупного жемчуга на шее. Морщинистые нарумяненные щёки, маленький рот с неестественно яркой помадой, неподвижный взор, цепко оценивающий посетителя.
— Арина Капитоновна, — молодая, открывшая дверь, мгновенно преобразилась, и на её лице появилась безукоризненно вежливая улыбка, не затрагивающая однако глаз, — к нам гость. По рекомендации.
Последние слова она произнесла с лёгким нажимом, многозначительно глядя на хозяйку. Та понимающе кивнула и окинула взглядом Олега с ног до головы, словно оценивая, что перед ней за экземпляр.
— Ах, как приятно, — проворковала старуха, и Олега передёрнуло от фальши в её интонации. — Молодые люди нечасто к нам заходят. Всё больше… — она сделала паузу, — солидные господа.
Тем временем Марина незаметно придвинулась к нему так близко, что он уловил тонкий горьковатый запах её парфюма — незнакомый, терпкий.
— Молчи и делай, что говорят, если хочешь помочь Лене, — шепнула она так тихо, что он едва разобрал слова. И громче, для Арины Капитоновны: — Я провожу нашего гостя в гостиную.
— Конечно-конечно, — закивала хозяйка, отступая в сторону. — Угостите его чаем… или чем-нибудь покрепче.
Двусмысленная интонация, с которой это было сказано, заставила Олега стиснуть кулаки. Он с трудом удержался от желания схватить эту разряженную старуху за горло и трясти до тех пор, пока она не скажет, где Лена.
Марина легонько подтолкнула его в спину, направляя внутрь. Олег ступил в прихожую — просторную, высокую, с зеркалом в резной раме и старинной вешалкой, на которой висело несколько дорогих пальто и шуб, недоступных простым советским гражданам. Его потрёпанные ботинки неловко шаркнули по тёмному паркету, оставив влажный след на геометрическом узоре дорогого дерева.
Подойдя вплотную, Марина помогла ему снять верхнюю одежду движениями опытной гардеробщицы.
— Не делай глупостей, — негромко сказала она, принимая его потёртую куртку с преувеличенной аккуратностью. — Здесь не место для сцен. Я помогу, но ты должен играть по правилам.
Он хотел ответить, но она уже отвернулась, повесила куртку на плечики и жестом пригласила следовать за собой. Арина Капитоновна исчезла где-то в глубине квартиры, оставив их вдвоём.
Из-за портьеры в конце коридора доносилась приглушённая музыка — нечто классическое, с виолончелью, знакомое Олегу по занятиям в институте. Голоса — мужские и женские, сдержанно-весёлые, с интонацией людей, умеющих скрывать истинные намерения за светской беседой.
Марина двигалась перед ним бесшумно, уверенно, контролируя каждый шаг, а он шёл следом и чувствовал себя нелепо в своём заношенном свитере среди этой музейной роскоши.
— Где Лена? — вполголоса спросил он, когда они оказались в небольшой боковой комнате, служившей буфетной.
Не оборачиваясь, она ответила:
— Не здесь. Но я знаю, где. Сыграй свою роль, и я всё расскажу.
Протянула ему рюмку с коньяком — французским, выдержанным, из тех, что простому человеку и не снились.
— Пей, — скомандовала Марина. — Нужно выглядеть естественно.
Олег взял рюмку, но пить не стал.
— Я не уйду без