— Какого рода проблемы? — Кристина нахмурилась.
— Служебного характера. Ничего личного, — Литарина поднялась, давая понять, что разговор окончен. — Выполните это поручение, и мы будем вам признательны. А наша признательность стоит многого.
Когда гостья ушла, Арина налила Кристине ещё коньяку и проговорила тихо:
— Не задавай лишних вопросов, девочка. Просто делай, что велели. Ольга Михайловна — очень влиятельная персона. Она может и помочь, и… — старуха провела ребром ладони по горлу.
Прошло почти три месяца. Кристина решила, что план отложен или отменён. Она продолжала числиться во «Внешторге», отбирать девушек для Арины, встречаться с нужными людьми. И вот однажды, выходя из универмага «Москва» с пакетами покупок, столкнулась с Анной.
Бывшая однокурсница выглядела осунувшейся, под глазами залегли тени. Кристина сразу заметила перемену.
— Анечка? — она изобразила радостное удивление. — Какая встреча! Что-то ты неважно выглядишь. Всё в порядке?
Та вздрогнула, мыслями возвращаясь откуда-то издалека.
— А? Да… нет… — запнулась, потёрла переносицу. — Просто неприятности на службе. Ничего особенного.
— Расскажешь? — Кристина подхватила её под локоть. — Пойдём, посидим где-нибудь. Выпьем кофе.
В маленьком кафетерии на Горького они устроились за столиком в углу. Анна долго не произносила ни слова, вертя в ладонях чашку с остывающим кофе. Потом заговорила тихо, почти шёпотом:
— У меня пропал препарат. Специальный, импортный. Стоит бешеных денег. И главное — он на особом учёте, каждая ампула. А три штуки исчезли. Из сейфа, который только я открываю.
— Украли? — Кристина подалась вперёд. — Но как?
Анна покачала головой:
— Не знаю. Может быть, кто-то подобрал ключ. Или я сама где-то допустила ошибку в учёте. Но факт остаётся — препарата нет, а отвечать придётся мне.
— И что тебе грозит?
— В лучшем случае — увольнение с волчьим билетом. В худшем… — однокурсница нервно сглотнула, — уголовное дело. Там большая сумма, могут и посадить.
Кристина слушала. План Литариной сработал. Рычаг нашёлся.
— Послушай, — проговорила она, накрывая запястье Анны своей рукой, — возможно, я могу помочь.
— Как? — та подняла голову.
— У меня есть знакомая. Влиятельная персона. У неё связи в разных… организациях, — Кристина говорила осторожно, подбирая слова. — Может быть, она сможет что-то сделать. Поможет замять дело.
— Правда? — Анна вскинулась. — Ты бы могла меня с ней познакомить?
— Конечно. Прямо сегодня, если хочешь.
В тот же вечер они поднимались по лестнице старого дома в Замоскворечье. Кристина чувствовала, как подрагивает локоть спутницы. Бывшая однокурсница нервничала, кусала губы, поправляла волосы.
— Не волнуйся, — успокоила Кристина, нажимая на звонок. — Арина Капитоновна — замечательная женщина. Образованная, интеллигентная. Она многим помогла.
Створка двери распахнулась. Хозяйка встретила их в тёмно-синем платье, с ниткой жемчуга на шее.
— Проходите, дорогие, — она расплылась в радушной улыбке, приглашая их в квартиру. — Ты, должно быть, Анна? Кристина рассказывала о тебе.
В гостиной хозяйка усадила Анну в широкое кресло, предложила чай, начала расспрашивать о клинике, о семье, о дочери. Кристина наблюдала, как она входит в доверие — кивает в нужных местах, выказывает понимание, сочувствие, поддержку. Точно, выверенно, без единого лишнего слова или движения.
Наконец Арина произнесла:
— Кристина рассказала мне о твоей проблеме, дорогая. Неприятная ситуация. Но я думаю, мы сможем помочь. У меня есть друзья в определённых кругах.
— Правда? — Анна подалась вперёд. — Вы действительно могли бы что-то сделать?
— Конечно, — хозяйка кивнула. — Но в нашем мире ничего не бывает бесплатно. Услуга за услугу.
— Я заплачу, — неуверенно вымолвила Анна. — Сколько потребуется. Могу взять взаймы, если надо…
Арина махнула рукой:
— Дело не в деньгах, милая. Речь о сотрудничестве.
Поднялась, подошла к буфету, достала бутылку с импортным ликёром и три рюмки.
— Давай поговорим начистоту, — разлив ликёр, продолжила хозяйка. — Кристине лучше оставить нас наедине. Есть вещи, которые удобнее обсуждать без свидетелей.
Кристина поняла и встала:
— Да, конечно. Я на кухне, — она подхватила свою рюмку и направилась к выходу.
Оглянувшись в дверях гостиной, она успела заметить, как напряглись плечи однокурсницы, как испуг вспыхнул во взгляде.
На кухне Кристина слушала приглушённые звуки из-за стены. Спокойный, вкрадчивый тон Арины. Потом испуганные возражения Анны, всё более отчаянные. Короткие, резкие фразы — ультиматум. И наконец — тихие всхлипывания.
— Ты будешь на нас трудиться, — интонация хозяйки стала громче, отчётливее. — Своих пациентов ты знаешь. Они же станут твоими клиентами. Иначе — посадят. Деньги будут хорошие. Все инструкции получишь у товарища Ордынцева в ЦК.
Тишина. Потом скрип отодвигаемого стула, шаги. Дверь гостиной распахнулась, и в кухню вошла Анна — бледная, с покрасневшими веками, но собранная, принявшая решение.
Посмотрела на Кристину — не с ненавистью, не с обидой, а с каким-то новым пониманием. Ничего не сказав, набросила пальто и вышла, аккуратно притворив за собой дверь.
Арина появилась через минуту, довольная:
— Всё прошло отлично, — объявила она, наливая себе коньяку. — Согласилась. Сначала, конечно, отпиралась, но когда я показала карточки пропавших ампул в ладонях её коллеги — сникла.
— Вы подставили её? — Кристина ощутила холод внутри.
— Конечно, деточка, — Арина пожала плечами. — А как иначе? Такую правильную натуру не заманишь деньгами или угрозами. Нужен компромат.
Кристина не проронила ни слова, уставившись в окно на темнеющее небо. В стекле отражался её силуэт — спокойный, почти безмятежный.
— Ты молодец, — добавила хозяйка, поглаживая её по предплечью. — Литарина будет довольна. А за хорошее исполнение полагается награда. Помнишь трёхкомнатную на Ленинском, о которой ты мечтала? Думаю, теперь она твоя.
Кристина подняла рюмку:
— Спасибо, Арина Капитоновна. За жильё. И за урок.
Выпила залпом. Горло обожгло, внутри — пепел.
Шесть лет спустя Ольга Литарина сидела за столом в своём кабинете. Ухоженные ногти отбивали неторопливый ритм по полированному дереву, а глаза скользили по разложенному перед ней досье. Карточка Анны Ставицкой лежала сверху — снимок из больничного личного дела, сделанный за месяц до смерти. Рядом — портрет Елены, снятый скрытой камерой во дворе института, и семейное фото — Сергей Витальевич с напряжённой улыбкой между женой и тестем.
— Садись, — полковник указала посетительнице на стул, не отрывая взора от бумаг. — Познакомишься с человеком, который курирует операцию.
Кристина опустилась на жёсткое сиденье, расправляя складки юбки. В кабинете было прохладно, несмотря на весну за окном. В воздухе ощущалось что-то неправильное — давящее, тяжёлое.
Дверь распахнулась без стука. В кабинет вошёл высокий мужчина в тёмно-сером костюме. На первый взгляд — обычный партийный функционер, каких тысячи в коридорах власти. Но когда он повернулся к Кристине, всё нутро