Девушка кивнула, не поднимая глаз.
— Я справлюсь, — отозвалась негромко. — Просто нервы.
— Конечно, справишься, — Арина подошла ближе, остановившись в опасной близости. От неё пахло тяжёлым, чуть приторным ароматом дорогих духов. — Ты умная девочка, всё понимаешь. И очень красивая.
Сухая кисть с безупречным маникюром потянулась к графину. Хрусталь звякнул о стакан, когда хозяйка наполнила его на треть янтарной жидкостью.
— Выпей, деточка, легче станет, — протянула стакан. — Старинное средство от страха. Проверено поколениями.
Елена послушно приняла из её рук бокал. Пальцы всё ещё подрагивали, и она старалась не пролить напиток на платье. Поднесла край стакана к губам и сделала глоток. Алкоголь обжёг горло, заставив закашляться. Арина Капитоновна терпеливо ждала, наблюдая с цепким, неотрывным вниманием.
— Ещё глоток, — скорее, приказала, чем посоветовала. — Не торопись.
Девушка сделала ещё один глоток, затем ещё. Тепло разлилось по телу, но облегчения не наступило. В голове появилась странная лёгкость, мысли стали менее связными.
— Он очень важный человек, — продолжала хозяйка, отходя к окну и поправляя тюлевую занавеску. — Заместитель начальника отдела международных связей. Не молод, но и не стар. Любит, когда девушки проявляют… инициативу, — последнее слово Арина произнесла с особой интонацией, заставившей Елену поёжиться.
— Я помню инструкции, — еле слышно отозвалась она.
— Вот и хорошо, — хозяйка улыбнулась одними губами. — Обрати внимание на его рассказы о зарубежных поездках. Особенно интересуйся Францией. Он был там в составе делегации два месяца назад.
Девушка допила коньяк и поставила пустой стакан на столик. Ладони почти перестали подрагивать, но внутри по-прежнему всё сжималось. Она вглядывалась в хозяйку и пыталась понять, как эта пожилая женщина с благородной внешностью оказалась во главе «салона», где высокопоставленные чиновники встречались с молодыми девушками из мира искусства. Что заставило её создать эту сеть? Деньги? Власть? Или нечто более сложное?
— Он скоро придёт, — Арина направилась к выходу. — Улыбайся больше. Твоя улыбка — главное оружие.
Когда дверь за ней закрылась, Елена встала и подошла к небольшому зеркалу в углу комнаты. Из отражения на неё смотрело бледное лицо с широко распахнутыми глазами, и расширенными от страха зрачками. Волосы уложены мягкими волнами. Платье из тёмно-синего крепдешина подчёркивало белизну кожи и тонкую талию. Она попыталась улыбнуться, но вышла жалкая гримаса.
Стук в дверь заставил вздрогнуть. Три коротких удара — условный сигнал. Она глубоко вдохнула, расправила плечи и произнесла с деланной бодростью:
— Войдите!
Дверь распахнулась, и на пороге возник мужчина лет пятидесяти, с лысеющей головой и осанкой человека, привыкшего отдавать распоряжения. Серый костюм советского пошива сидел аккуратно, но без лоска, а на лацкане пиджака красовалась медаль «За трудовую доблесть». Взгляд у посетителя был цепкий, оценивающий, привыкший мгновенно определять полезность человека для дела и для себя лично.
— Здравствуйте, — промолвила Елена, стараясь, чтобы голос не дрогнул.
— Здравствуй, лапочка, — ответил мужчина, проходя в комнату и затворяя за собой дверь. От него исходил терпкий запах одеколона с нотками лаванды — слишком изысканный для его грузной фигуры. Аромат парфюма мешался с запахом дорогих сигарет.
— А ты и правда красавица, — гость прошёл к кровати. — Я Валентин Петрович.
Приблизился, разглядывая девушку с нескрываемым удовольствием. Достал из внутреннего кармана пиджака небольшую коробку конфет — точно такую же, как и та, что стояла на столике, и положил рядом.
— Люблю сладкое, — обронил с улыбкой, обнажившей крепкие, но желтоватые от табака зубы. — И сладких девочек тоже люблю. Как тебя зовут, солнышко?
— Елена, — отозвалась та, чувствуя, как всё внутри каменеет от этих фамильярных обращений. — Можно просто Лена.
— Лена, Леночка, — Валентин Петрович сделал ещё один шаг, сократив дистанцию между ними до минимума. — Какое красивое имя. Елена Троянская, да? Из-за такой и войну начать не жалко.
Засмеялся собственной шутке, а затем, не дожидаясь реакции, обнял девушку за талию и притянул к себе. Елена ощутила его дыхание — горячее, с примесью коньяка и табака. Гость тоже готовился, тоже выпил для храбрости. Это слегка успокаивало — значит, и он нервничал.
— Ты не бойся, — прошептал он ей на ухо, водя ладонью по спине. — Я не обижу. Арина говорила, что ты… первый раз здесь?
Девушка кивнула, не доверяя голосу. Первый раз здесь — да. Первый раз с чужим мужчиной, с незнакомцем, чьё имя узнала минуту назад и забудет к утру. С Сергеем было другое — стыдное, больное, но другое. Там хотя бы было тепло чужой тоски, принятое за близость. Здесь — только сделка.
— Тогда расслабься, — ладони посетителя опустились ниже, сжав ягодицы через ткань платья. — У нас весь вечер впереди. Никуда не торопимся.
Он начал целовать её шею, одновременно расстёгивая молнию на спине платья. Елена стояла неподвижно, позволяя делать всё, что ему хочется. И в этот момент на неё нахлынуло странное ощущение — сознание разделилось надвое. Одна часть оставалась в теле, улавливала прикосновения, холодок воздуха на обнажающейся коже, нарастающее возбуждение мужчины, его твердеющую плоть, упирающуюся ей в бедро. Другая поднялась куда-то вверх и наблюдала за происходящим словно со стороны — отстранённо, с холодным интересом.
Платье соскользнуло к ногам, оставив девушку в тонком белье, которое выбрала для неё Арина. Валентин Петрович тяжело дышал, глаза заблестели от возбуждения.
— Какая ты красивая, — пробормотал чиновник, стаскивая с плеч пиджак и расстёгивая рубашку. — Просто загляденье.
Елена позволила увлечь себя к кровати. Тело двигалось механически. Руки поднимались, когда нужно было снять оставшееся бельё, губы раздвигались в улыбке, когда мужчина говорил комплименты.
Всё происходило, как в замедленной съёмке. Вот его пальцы — крупные, с квадратными ногтями и обручальным кольцом, которое он не снял, — касаются груди. Вот губы, влажные и требовательные, прижимаются к шее, оставляя мокрые следы. Вот он уже полностью обнажён — грузная фигура с дряблым животом, покрытым седеющими волосами, с белыми следами от тугих резинок трусов и носков.
А девушка тем временем рассматривала потрескавшуюся краску на подоконнике, чуть покосившийся абажур настольной лампы, потёртость на ковре у кровати и жёлтое пятно на потолке — странной формы, похожее то ли на континент, то ли на собачью голову в профиль. Это пятно приковало её внимание. Когда Валентин Петрович навалился сверху, раздвигая ей ноги и пыхтя от нетерпения, Елена уставилась в потолок и думала о том, как оно могло образоваться. Протечка с верхнего этажа? Дефект штукатурки? След от случайно пролитого чая? Как чай мог оказаться на потолке?.. Ей стало почти смешно.
— Ты такая нежная… — шептал посетитель, преодолевая сопротивление одним настойчивым движением.