Он придвинул лампу ближе и начал читать. За окном падал снег, покрывая ночную Москву и скрывая следы тех, кто двигался в темноте по своим тайным делам.
Глава 20. Игорь Вячеславович
В кабинете Арины Капитоновны догорал февральский день. В полутёмном коридоре, устланном выцветшим ковром и заставленном пыльной мебелью с фарфоровыми безделушками, Елена остановилась у порога кабинета. Марина передала ей указание хозяйки: явиться немедленно, по важному делу. Девушка поправила одолженное тёмно-синее платье и постучала — три коротких удара костяшками пальцев.
— Входи, — сухо произнесла Арина Капитоновна. Кабинет был просторным, массивная мебель из тёмного дерева подчёркивала строгость обстановки. За письменным столом сидела хозяйка — бледное лицо, чёрное платье с белым воротником, волосы туго собраны в пучок. Дым сигареты смешивался с парфюмом.
— Проходи, детка. У меня для тебя поручение, — начала хозяйка. — Клиенты довольны твоей работой, особенно Валентин Петрович из «Внешторга», который просил встреч только с тобой.
Елена кивнула, не выражая никаких эмоций, но в памяти ожили прикосновения и запах одеколона этого «клиента».
— Сегодня вечером будет другой гость. Игорь Вячеславович Красин из Историко-архивного института, — сказала Арина и подала девушке фотографию. — Ваш преподаватель. Мне нужно узнать, с кем он общается за рубежом, какие темы обсуждает, кто из студентов ему помогает и через кого получает иностранные материалы.
Елена стиснула пальцы. Это был мужчина, в которого она была давно и тайно влюблена.
— Вы думаете, он…? — прошептала девушка.
— Я ничего не думаю, — отмахнулась Арина. — Ты будешь с ним говорить, располагать к доверию. Спрашивай про конференции, западных коллег, любимых студентов. Выпьете вина. Мужчины любят, когда ими восхищаются. Ты умна и красива — он не устоит.
Она достала лист с именами французских и английских историков, а также темами для разговора и флакон духов.
— Подучи всё это, — добавила безапелляционно. — Ты должна производить впечатление компетентной. От успеха встречи зависит твоё будущее.
Елена сжала кулаки, вонзив ногти в ладони, но тихо ответила:
— Я сделаю всё, что смогу.
— Хорошо. Он придёт к вечеру. Для него это сюрприз.
Девушка вышла, держа в руках фотографию, лист и флакон духов.
В тесном кабинете Историко-архивного института пахло старой бумагой и пылью. За запылёнными окнами тускнел зимний свет, на столе в беспорядке лежали книги, папки и журналы — только сам Красин мог найти среди них нужную страницу. Историк склонился над рукописью с дневниками участника подавления восстания, делая пометки, когда раздался настойчивый стук.
— Войдите, — сказал он, снимая очки.
Вошёл Виктор Калинин, крупный, в кашемировом пальто, старый друг, ныне — чиновник из министерства культуры.
— Всё корпишь над рукописями? — засмеялся он, сбрасывая пальто. — Давай отдохнём по-мужски: разговоры, вино, интеллигентные собеседники… и интересные женщины.
Красин пожал плечами:
— Не до этого. Хотел сегодня закончить статью.
— Ты себя загоняешь, — покачал головой Виктор. — А время идёт! Когда ты отдыхал «для себя», а не на конференции? — он наклонился ближе. — Есть место, где собираются литераторы, художники, зарубежные атташе. Мне недавно французский коллега предлагал встретиться в неформальной обстановке. Тебе ведь полезно расширить круг общения?
Красин замялся. Отвлечься от рукописей и поговорить с иностранцем без официальных «кураторов» казалось заманчивой возможностью.
— Кто там бывает? — наконец спросил историк.
— Писатели из спецхрана, художники, иностранцы, уставшие от официальной пропаганды. Машина ждёт внизу. Я тебя обратно привезу.
Игорь Вячеславович взглянул на незаконченный текст, потом на друга.
— Ладно. Но ненадолго.
Сложил бумаги, убрал их в папку, надел пальто и шарф. Виктор нетерпеливо постукивал туфлёй у лифта.
— Я уж думал, не дождусь тебя, — усмехнулся Калинин.
— Надеюсь, не пожалею о потраченном времени, — ответил Красин, заходя в лифт.
Квартира Арины Капитоновны встретила гостей теплом и мягким мерцанием хрустальных люстр. Издалека доносились звуки вальса Шопена — кто-то негромко играл на фортепиано. Игорь Вячеславович замер на пороге. Пространство этого жилища казалось невозможно большим для московских стандартов — за прихожей тянулась анфилада комнат, где каждый предмет мебели и каждая деталь интерьера говорили о связях и возможностях хозяйки.
— Проходи, не стесняйся, — подтолкнул его в спину Виктор. — Арина Капитоновна не любит, когда гости застывают на пороге.
Официант в белой рубашке с чёрной бабочкой бесшумно возник рядом, предлагая на подносе бокалы с янтарной жидкостью. Красин механически взял один, но пить не стал, продолжая растерянно озираться.
Гостиная была обставлена с той тщательной небрежностью, которая выдаёт большие деньги и безупречный вкус. Старинные кресла с бархатной обивкой, потёртой временем, но оттого лишь более ценные. На стенах — настоящие масляные полотна в тяжёлых рамах, а не репродукции из «Огонька», которыми довольствовалась рядовая интеллигенция. Персидские ковры на полу заглушали звуки шагов. Редкие книги в стеклянных шкафах — дореволюционные издания с золотыми корешками.
В этом пространстве перемещались человек двадцать, не меньше. Мужчины в костюмах, пошитых на заказ или привезённых из-за границы. Женщины в изящных нарядах, с профессиональным макияжем и укладками, созданными умелыми руками парикмахера.
Красин сделал глоток — настоящий французский коньяк, не суррогат из гастронома — и почувствовал, как жидкость обжигает горло.
— Виктор Степанович, рад вас видеть! — раздался густой баритон, и к ним подошёл полный мужчина с красным от жары лицом и седыми бакенбардами. — А это, должно быть, знаменитый историк, о котором вы рассказывали?
— Да, Семён Аркадьевич, знакомьтесь — Игорь Красин, — Виктор подтолкнул друга вперёд. — Игорь, это Семён Аркадьевич Ненароков, заместитель главного редактора издательства «Прогресс».
— Очень приятно, — Красин пожал протянутую руку, отметив тяжёлый перстень на безымянном пальце нового знакомца. — Хотя боюсь, Виктор преувеличивает мои заслуги.
— Не скромничайте, дорогой мой, — Ненароков похлопал его по плечу. — Ваша статья о якобинской диктатуре и её влиянии на революционные процессы в России произвела фурор в определённых кругах. Особенно ваш анализ культа личности… — замредактора издательства многозначительно понизил голос, — от Робеспьера до наших дней.
Игорь Вячеславович похолодел. Эта статья существовала только в черновике, который он никогда не публиковал, понимая, что подобные параллели могут привести к серьёзным последствиям. Каким образом заместитель главного редактора «Прогресса» мог о ней знать?
Историк бросил вопросительный взгляд на Виктора, но тот уже разговаривал с какой-то блондинкой в откровенном наряде, склонившись к ней и нашёптывая что-то на ухо. Красин остался один и стал медленно перемещаться вдоль стены, рассматривая гостей.
И тут он остановился.
Елена стояла в другом конце зала, у окна с тяжёлыми портьерами. Тёмно-синее платье подчёркивало белизну кожи и стройную фигуру. В руке — фужер с шампанским, к которому, кажется, она не притронулась. Профиль, освещённый мягким светом настенного бра, был