— Чайник на плите, — бросил он, возвращаясь к столу. — Заварка в жестянке. Отогрейся.
Она благодарно кивнула, прошла на кухню, а через несколько минут вернулась с двумя чашками свежего чая. Села напротив. В тусклом свете настольной лампы черты девушки казались осунувшимися, под глазами залегли тени.
— Не спала? — задал он вопрос, фиксирующий очевидное.
— Поспишь тут, — её губы тронула горькая усмешка. — В каморке, которую мне выделила хозяйка, стены из бумаги. А за ними… — она не закончила, но Родионов понял. За стеной находилось пристанище Елены.
— Как она? — спросил он негромко, хотя к докладу это не имело прямого отношения.
— Держится, — ответила Марина коротко. — Но с каждым днём… Вы знаете, что происходит с девушками в этой паутине, Степан Дмитриевич. Сначала ломаются физически, потом — морально. К концу недели будет уже…
Повисла тяжёлая пауза. За окном проехала машина, на мгновение осветив помещение полосой света от фар. Родионов достал из начатой пачки сигарету, постучал фильтром по столешнице — привычный жест, выдававший напряжение.
— Расскажи о встрече с Литариной, — наконец, откладывая сигарету незажжённой, попросил он. — Всё, до мельчайших деталей.
Шанина поставила чашку на клеёнку, выпрямила спину — переключилась на служебный доклад.
— Арина Капитоновна повезла меня в высотку на Котельнической набережной. Вход с охраной, апартаменты без номера на одиннадцатом этаже.
Она описала жилище Ольги: строгая обстановка, одна картина на стене, книжные полки. И главное: хотя по документам Литариной за сорок, выглядит не старше тридцати.
— Ухоженная, элегантная, глаза ясные. Ни единой морщины. Время её не коснулось.
Родионов черкнул пометку в блокноте.
— Что она предложила конкретно?
— Должность куратора в новом проекте. Называется «мужской салон для жён номенклатуры». По сути — зеркальное отражение притона Арины, только с мужчинами, обслуживающими женщин из высшего круга. По словам Литариной, это создаёт «баланс энергий», — последние слова девушка сопроводила лёгкой усмешкой. — Рассуждала о мире как о единении противоположностей — Инь и Ян, мужское и женское. Странная философия для полковника КГБ.
— Для человека — да, — пробормотал капитан, вспоминая показания Терняева. — А Кристина Попова? Что о ней узнали?
— Вот это самое интересное. Литарина представила её как руководителя мужского направления. Когда я спросила об опыте, обронила: «Медицинский институт с отличием, а теперь какая-то должность во "Внешторге"». И тут же хмыкнула: «Странное сочетание, не правда ли? Хирург, торгующий станками из ГДР». Но глаза оставались холодными. Ясно, что должность — прикрытие.
Родионов нахмурился. Информация о Поповой добавляла новый элемент в расследование. Если Кристина была подругой Анны и теперь работает в паре с Литариной — круг замыкается.
— Ты согласилась на предложение?
— Конечно. Завтра за мной приедет машина и отвезёт на Фрунзенскую набережную, где расположен новый салон. Там встречусь с Кристиной и получу инструкции.
— Отлично, — капитан поднялся, подошёл к окну, раздвинул шторы, вглядываясь в заснеженную улицу внизу. — Это наш шанс проникнуть глубже. Но риск возрастает многократно.
Он повернулся к Марине.
— Знаешь, после разговора с Терняевым я много думал… Что, если он не сумасшедший? Что, если все эти рассказы о суккубах, инкубах и нестареющих существах — правда?
Марина уставилась на него с недоумением человека, услышавшего нечто настолько дикое, что непонятно, как реагировать.
— Степан Дмитриевич, вы серьёзно? Нечисть, нестареющие существа? Мы с вами образованные советские люди, материалисты. Даже говорить о таком…
— А как ты объяснишь, что Литарина не стареет двадцать лет? Что женщины, связанные с ней, умирают от странных сердечных приступов? — он шагнул ближе, сказал вполголоса: — Я видел заключения врачей по Ставицкой и другим. Формулировки одинаковые, но симптомы… Такого не бывает при обычных заболеваниях.
— Возможно, какой-то неизвестный науке вирус, — неуверенно предположила Марина. — Или яд, который не обнаруживают при вскрытии. Существует множество научных объяснений…
Родионов тяжело опустился на стул напротив неё.
— Я тоже пытался объяснить всё рационально. Но потом прочитал блокнот Терняева. Подробные записи об этих… существах: повадки, способы питания, методы защиты и уничтожения, — он помедлил, затем добавил тише: — Один из способов — менструальная кровь суккуба как единственное оружие против инкуба.
Шанина слегка отстранилась, поражённо глядя на него.
— Это звучит как средневековое суеверие, Степан Дмитриевич. Если мы начнём верить в подобное, чем мы будем лучше тёмных крестьян, которые верят в домового за печкой?
Родионов устало потё переносицу.
— Когда отбрасываешь невозможное, то, что остаётся, и есть истина — вне зависимости от того, насколько она невероятна, — сказал он задумчиво и, поймав удивлённый взгляд Марины, добавил: — Артур Конан Дойл, «Знак четырёх». И в этом есть рациональное зерно.
Девушка посмотрела на него пристально, изучающе — серьёзен ли? Убедившись, что вполне серьёзен, покачала головой:
— Я не могу принять это. По крайней мере, пока не увижу своими глазами что-то, чего наука объяснить не в состоянии. Но независимо от природы этих существ — людей или… кого-то ещё, организация реальна, и угроза для десятков невинных девушек, включая Елену, — тоже. На этом мы и должны сосредоточиться.
Родионов согласно наклонил голову.
— Действуем по плану. Завтра ты встречаешься с Кристиной, изучаешь структуру мужского салона, собираешь информацию о клиентках, особенно о жёнах членов ЦК, которые могут быть связаны с Ордынцевым. Но главное — выясни, где и когда будет проходить общее собрание руководителей. Нам нужно взять их всех одновременно, иначе операция провалится.
Марина поднялась, одёрнула жакет.
— Разрешите идти, Степан Дмитриевич? Мне нужно вернуться к Арине до полуночи, иначе заподозрят неладное.
— Иди, — коротко бросил Родионов. — Связь через условный телефон. Если что-то срочное — экстренный канал. В случае непосредственной угрозы немедленно выходи из игры, не дожидаясь завершения операции.
Она позволила себе лёгкую улыбку:
— Беспокоитесь обо мне, товарищ капитан?
— Как о ценном агенте, — ответил он сухо, но во взгляде мелькнуло то, что выходило за рамки служебного беспокойства.
Марина накинула пальто, надела шапку, бросила мимолётный взгляд в маленькое зеркало у выхода.
— Что вы думаете о словах Литариной насчёт баланса энергий? — обернулась неожиданно. — Может быть, в этом что-то есть? Не в мистическом смысле, а… в понимании того, что мир устроен из противоположностей?
Родионов какое-то время молча разглядывал её.
— Я думаю, что когда две противоположности сталкиваются, случается либо война, либо любовь, — проговорил наконец. — Будь осторожна, Марина Петровна.
Она кивнула, не совсем понимая скрытый смысл его слов, но чувствуя их важность. Повернула ключ в замке, вышла, тихо захлопнув дверь за собой.
Капитан остался один. Вернулся к столу, машинально перебирая бумаги. Взор упал на то, что ещё не успел просмотреть, — служебная записка из архива с грифом «совершенно секретно». Заголовок гласил: «О закономерности смертей врачей