Охранник у двери, узнав Бурятцева, пропустил их внутрь без единого слова. Дом встретил ароматом дорогих духов, сигарет и жаром растопленных печей. Где-то переговаривались женщины — один тембр властный и звонкий, другой низкий, воркующий.
Миновав холл с шубами на вешалке и гостиную с потрескивающим камином, мужчины вошли в столовую. За безупречно сервированным столом — хрусталь, серебро, фарфор с золотым кантом — сидела хозяйка дачи. Галина Брежнева — плотная женщина средних лет, увешанная золотом, в неуместно ярком бирюзовом платье — нетерпеливо постукивала длинным ногтем по бокалу.
— Наконец-то! — воскликнула она, взмахнув рукой так, что браслеты звякнули. — Я уж думала, вы заблудились в лесах и буераках! Борис, ты же знаешь, как я не люблю ждать.
Бурятцев поспешил к ней, почтительно склонился, целуя руку, шепча комплименты. Ордынцев сдержанно наклонил голову и сел напротив.
— Прошу прощения, Галиночка, — Бурятцев виновато развёл руками. — Движение на Рублёвке… сама понимаешь.
— Конечно-конечно, — отмахнулась она. — Здравствуйте, Георгий Савельевич. Борис мне много о вас рассказывал. Говорит, у вас интересное предложение?
— Благодарю за приглашение, — Ордынцев сохранил дистанцию в интонации. — Действительно, есть деловое предложение, которое может вас заинтересовать. Но сначала позвольте…
Через полчаса в столовую вошли три женщины. Ордынцев поднялся.
— Позвольте представить, Галина Леонидовна. Ольга Литарина, — он указал на женщину в строгом костюме цвета тёмного бургундского вина, чьи волосы были гладко зачёсаны в балетной манере. — Марина Шанина, — кивнул в сторону тёмно-русой гостьи с холодной, почти нордической красотой и внимательным взором серо-голубых глаз. — И Кристина Попова, — представил он шатенку с живыми чертами лица, одетую с той продуманной элегантностью, которая была недоступна обычным советским женщинам.
Галина Леонидовна окинула всех троих изучающим взглядом, задержавшись на Марине. Присутствие молодых стройных и красивых женщин явно не подняло ей настроения — на лице появилось нетерпеливо-недовольное выражение.
— Я слушаю, — она жестом предложила Ордынцеву наполнить бокал. — Но учтите, моё время дорого стоит.
Ордынцев сделал глоток коньяка и приступил к изложению:
— Уверен, вы наслышаны о моей… скажем так, организации, — начал заведующий сектором, не отводя взора от Галины Леонидовны. — Мы обеспечиваем досуг определённому кругу людей уже много лет. Наш сервис высоко ценится за качество и, что особенно важно, за закрытость.
— О, да, — хозяйка дачи хмыкнула, бросив мимолётный взгляд на Литарину. — Наслышана. И кое-кто из моих знакомых очень хвалит ваших сотрудниц.
— Мы поддерживаем высокие стандарты, — последовал сдержанный наклон головы. — И сейчас планируем расширение — создание симметричной структуры, ориентированной на женскую клиентуру.
Галина Леонидовна подалась вперёд, заинтересованно прищурившись.
— Продолжайте.
— Речь идёт о салоне, где дамы из высшего круга могли бы получать внимание, которого им, возможно, не хватает дома, — Ордынцев говорил спокойно, будто обсуждал план строительства нового санатория. — С гарантией полной закрытости, разумеется. И с персоналом соответствующего уровня.
— И при чём тут я? — длинные накрашенные ногти нетерпеливо постучали по столешнице. — Не думаете же вы, что мне нужны услуги такого заведения?
— Что вы, — Ордынцев позволил себе лёгкий изгиб губ, намекающий на почтительную улыбку. — Я предлагаю партнёрство. Пятидесятипроцентную долю в предприятии. С соответствующими дивидендами и правом влиять на политику заведения.
Галина откинулась на спинку стула, оценивающе изучая собеседника. Снова скользнула взглядом по Литариной, затем по Кристине и Марине.
— Мне нужно знать всю схему, — заявила наконец, проведя ногтями по полированному дереву. — Всё до мельчайших деталей. Я не вкладываюсь в предприятия, механизма которых не понимаю.
Ордынцев жестом попросил у Литариной портфель. Открыв, извлёк тонкое досье и разложил бумаги перед Галиной Леонидовной.
— Здесь полная схема, — пояснил, указывая на первый лист с организационной диаграммой. — Устройство салона, принципы работы, финансовые потоки. Всё продумано до мелочей.
Хозяйка дачи погрузилась в изучение с сосредоточенностью, которая удивила бы многих, знавших её лишь как взбалмошную прожигательницу жизни. Задавала точные вопросы, требовала пояснений, уточняла детали — особенно финансовые.
— А кто будет непосредственно руководить этим салоном? — спросила наконец, откладывая листы.
— Кристина Попова, — Ордынцев указал на шатенку лёгким жестом. — У неё есть опыт в подобных делах. А помогать будет Марина Петровна, — он слегка наклонил голову в сторону Шаниной. — Перспективный сотрудник с аналитическим складом ума.
Галина Леонидовна пристально рассматривала обеих, но задержала взгляд на Марине. Было что-то в этой холодной, сдержанной красоте, что притягивало особое внимание.
— Такие, как она, редкость, — Галина Леонидовна не сводила глаз с Шаниной. — Умеет держать язык за зубами и при этом выглядит безупречно. Мужчины на таких слетаются сами.
Марина выдержала этот пристальный осмотр с профессиональным спокойствием, хотя Ордынцев заметил, как на мгновение напряглись мышцы её шеи — единственный признак внутреннего дискомфорта.
— Спасибо за оценку, Галина Леонидовна, — Марина держала интонацию ровно. — Стараюсь соответствовать стандартам организации.
— И скромная к тому же! — хозяйка дачи фыркнула с удовольствием. — Хорошо, вижу, кадры подобраны со вкусом. Это обнадёживает.
Она снова пролистала бумаги, остановившись на странице с финансовыми показателями.
— Прогнозы прибыли впечатляют, — заметила. — Но насколько они реалистичны? В Москве не так много женщин, которые могут себе позволить подобные услуги.
— Вы удивитесь, Галина Леонидовна, — вступила Литарина. Её тон звучал мягко, но с убедительностью, которая была результатом не только природного дара, но и сверхъестественных способностей суккуба. — Жёны высокопоставленных чиновников, актрисы, певицы, иностранки из дипломатических миссий… Многие испытывают потребность в особом внимании, которое не могут получить дома.
— И готовы за это платить, — добавил Ордынцев. — Хорошо платить. Особенно за гарантию надёжности и абсолютной закрытости.
Галина Леонидовна задумчиво покрутила на пальце массивное кольцо с крупным бриллиантом. Наконец подняла глаза.
— Хорошо, — сказала. — Я согласна. Но при определённых условиях.
— Слушаю вас, — Ордынцев слегка наклонил голову.
— Во-первых, я хочу лично утверждать каждого сотрудника. Никаких случайных людей, — она выразительно посмотрела на Кристину, и та подтвердила молчаливым согласием. — Во-вторых, полный контроль над финансовыми потоками. Без моего ведома ни одна копейка не должна уходить налево.
— Безусловно, — согласился Ордынцев.
— И наконец, — Галина Леонидовна подалась вперёд, понизив голос, хотя в комнате были только свои, — я хочу полного отчёта о каждом клиенте. Кто, когда, зачем. Вы понимаете, о чём я.
Ордынцев понимал. Информация такого рода была даже ценнее денег — особенно для дочери генерального секретаря, чьё положение «при дворе» во многом зависело от того, что она знала о сильных мира сего.
— Это можно организовать, — подтвердил заведующий сектором. — Но с одной оговоркой: информация остаётся только у нас. Никаких посвящённых со стороны.
Галина Леонидовна хмыкнула.
— Естественно, мой дорогой. Я умею хранить секреты.
Деловая часть встречи была завершена. Бурятцев предложил отметить успешные переговоры, и вскоре стол заполнился яствами, которые