— Почему не рассказать хорошему человеку. Только вот курева нет у меня.
— А вы, конечно, любите «Беломорканал»? Знаю. Вот вам пачку.
— Откуда знаете, что «Беломорканал»?
— Не надо окурки разбрасывать где попало.
— А может, это не мои окурки.
— Ваши, гражданин Юрлов. Группа крови совпадает.
— По окуркам группу крови?
— Не по самим окуркам, а по тем следам, которые вы на них оставили. Да, таким образом давно научились в лабораториях определять группу крови.
— Вот бы не подумал. Идет вперед наука. Но и я чего-то стою. Есть и у меня научный секрет. Но вам так и быть расскажу. Для пролома я использовал автомобильный домкрат. Заключил в него зубило и, вращая ручку, ковырял стену. Откалывал кирпич, а не дробил. Поэтому и шорох, а не стук получался. Ну и малость побыстрее все шло. Это, если хотите, изобретение. Я на патент имею право.
— Так уж и на патент. Невелика выдумка… Вы, значит, откалывали, а Надежин собирал лом…
— Собирал, выносил и бросал в колодец, что по соседству. Туда же потом и сам домкрат отправили. А вообще работенка трудная выпала на мою долю. Возьмите свет. Эта чертова лампа не сгодилась. Пришлось применить свечи, все наличные средства на них ухлопал. Надежина, конечно, средства. У меня-то ветер свистел в кармане.
— Ясно. И все же одно не могу понять. Последнее. Как вы, Юрлов, решились совершить кражу таким рискованным способом в столь густо населенном доме?
— Ну, за жильцами я долго наблюдал. Время выбирал подходящее и Надежина держал на стреме. На большее-то он не годился…
— Это понятно. Но есть же непредвиденные обстоятельства. Откуда у вас могла быть уверенность, что хозяин чулана не вздумает прийти туда, пусть не вечером, когда вы работали, а днем. Обнаружит пролом — и конец всем вашим усилиям.
— Стопроцентной уверенности, конечно, не было. Ее, как говорил Остап Бендер, дает только страховой полис. А вот девяностопроцентная была. При таком шансе можно и рискнуть.
— А откуда девяностопроцентная?
— Вам скажу. Больно вы мне понравились. Работаете чисто. Так вот. Положил я на косяк двери чулана обгоревшую спичку. Стоит попытаться открыть дверь, и спичка упадет. Десять дней наведывался в безопасное время — проверял свой маячок. Спичка исправно лежала на месте. Значит, в чулан никто не ходит.
— Да, ловко. Но ведь хозяевам могла понадобиться лампа.
— Кому нужна лампа с таким закопченным стеклом? Но на всякий случай и в ходе работы, когда мы уходили, я снова клал спичку на косяк. Заходил в чулан лишь в том случае, если видел: спичка на месте.
Вскоре снова встретившись с Харитоновым, Аристов припомнил этот последний разговор с Юрловым.
— Как он вам сказал: кому нужна лампа с таким закопченным стеклом? — спросил Харитонов. — А ведь он сам подобен этой лампе: закоптил себе человек всю жизнь и идет вслепую. А ведь, судя по тому, что нам, угрозыску, известно, мог бы немалую пользу приносить.
— Да, человек не без способностей. Но я вам так скажу, Лев Васильевич. Закопченное стекло можно отчистить до блеска. А вот такую душу освободить от скверны много труднее. Первый шаг на этом пути в отношении Юрлова мы уже сделали — прервав его преступную деятельность. Теперь все от него зависит.
— И от него, и от других.
— Да, и от других. Точно.
На этом и закончился разговор. У оперативников ведь нет времени для длинных словопрений.
ШАХМАТНЫЕ КЛЕТКИ
В ВАГОНЕ НОМЕР ДВЕНАДЦАТЬ
В дороге знакомятся легко. Потому и знакомятся так быстро люди, что они в пути, что дорога сближает их, настраивает на то, чтобы оказывать помощь друг другу. Закон этот действует и в салоне самолета, и в купе поезда.
И поэтому можно понять пассажирку вагона номер двенадцать Веру Буланину, с таким удовольствием окунувшуюся в вагонный уют. Была она в гостях у тети в Хмельницке, а теперь, щедро нагруженная всякими изделиями домашней кулинарии, ехала домой. Здесь, в Киеве, у нее была пересадка. На удивление быстро она закомпостировала билет и села на поезд № 87, следовавший до Ленинграда. В купе, где у нее было верхнее место, сидели два парня. Встретили они ее хорошо, помогли уложить вещи в ящик под нижней полкой.
Сразу познакомились. Первого, высокого, очень самоуверенного, все время балагурившего, звали Владимиром, другого, пониже ростом, более сдержанного, — Николаем. Оба оживленно рассказывали о том, как побывали в Одессе, какой одесситы интересный народ. Как-то незаметно получилось, что и тот и другой стали говорить Вере «ты».
Долго не затихала вагонная жизнь. По соседству играли в карты. Оттуда раздавались громкие голоса. Один из пассажиров со вкусом описывал свою поездку в Болгарию, отель в Золотых Песках. Человек этот, по-видимому, немного выпил, и поэтому его откровенность была несколько назойлива. Весь вагон должен был узнать, какая у него работа, что он конструирует и почему так важны его конструкции. Но Вера не особенно прислушивалась, только отметила про себя, как неприятна такая болтовня.
Еще одно дорожное впечатление оставило у нее неприятный осадок. В Киеве, где она садилась на поезд, большая группа людей провожала рослого молодого мужчину. Изрядно пьяными были все, и провожающие и провожаемый. Все они говорили громко, не обращая внимания на окружающих. Слушай не слушай, а узнаешь, что в вагон садится молодожен, только что справивший свадьбу. Даже фамилию запомнила — Будник. Поезд уже двигался, когда этого Будника оторвали от жены и втолкнули в двенадцатый вагон. Здесь он кое-как распихал свои вещи, улегся не раздеваясь и тут же захрапел.
Скоро стали укладываться и другие пассажиры. Вера с удовольствием вытянулась на своей полке. Устроились на ночлег и ее новые знакомые. Оказалось, что они ехали не вдвоем, а втроем. Во всяком случае, оба довольно часто обращались к сутуловатому, много старше их человеку, называя его «дядя Гера». При этом тон у Владимира был какой-то неприятно покровительственный. Да и вообще он показался Вере слишком самоуверенным человеком. Подумала: «И нижнее место они мне не предложили… Да ладно, доеду. Неужели отпуск уже позади? Отдых, прогулки. Вечерние чаепития вдвоем…» Тетя наливала ей густо заваренный чай в старинную фарфоровую чашку с вензелями. В затейливой вазочке подавался мед, от которого шел аромат гречихи…
Не заметила, как заснула. Под стук колес это происходит сразу, внезапно. Потом так же внезапно вдруг проснулась и почувствовала внизу какую-то возню. Поглядела туда и увидела в полутьме: Владимир несет