Быстро переоделся, вернул бронекостюм в чемоданчик и с невозмутимым видом направился к машине, которая была припаркована в квартале отсюда. Троица бродяг давно куда-то убралась, и сейчас мне приходилось идти по совершенно пустому двору. В окнах соседних домов горел свет, но никто не спешил выглядывать на улицу в такое позднее время.
Вой сирен уже стих вдалеке, а его отголоски растворились в шуме города. Добрался до припаркованной машины и плюхнулся на заднее сидение.
— Домой? — отстраненно произносит водитель, который буквально секунду назад смотрел какой-то сериал на планшете.
— Да, едем домой.
Проезжая вдалеке от пылающего дома Кузьмина, который окружили стражи порядка и пожарные, крутил в руках найденный амулет и пытался планировать завтрашнюю вылазку на Закрытую территорию, но в голове крутились мысли о человеке, стоявшем за Троицким.
Глава 15
Цезарь
Утром проснулся с чувством невероятного беспокойства. Попытался немного поваляться в кровати, расслабиться и справиться с волнением, но не вышло. Нет, наш сегодняшний поход на самом деле — чистый фарс. Я в другом мире, в другом теле. Мои возможности пока значительно меньше, чем в прошлом воплощении, а рядом нет команды, с которой мы понимали друг друга без слов.
Так! Это не мое волнение. Кирилл, я знаю, что ты рядом и переживаешь. Успокойся! Как говорят в этом мире, я уже сто раз так делал. Правда, на самом деле, всего семь, и последний раз закончился моей гибелью, но это уже детали.
Рывком поднялся с кровати и направился в столовую, где уже собрались остальные члены семьи. Глеба пока решил сегодня не брать. Парень еще не до конца отошел после попадания под контроль Мглы и недостаточно окреп. И потом, нам нужно с ним позаниматься, чтобы я понимал потенциал Глеба как бойца.
Брат сидит за столом хмурый и почти все время молчит. Он знает куда я отправляюсь, поэтому волнуется не меньше моего. Его настроение не ускользает и от матери с Софией, но мне все-таки удается разбавить тревожную атмосферу дежурными шуточками и новостями с аукциона.
После завтрака забрал бронекостюмы из хранилища, взял машину и отправился в банк, где обзавелся новой картой, сняли деньги со счета и вернул долг Меньшикову, а уже потом направился к Маловым, где меня ждали первые проблемы. Николай Иванович уже ждал меня у ворот.
— Кирилл? Все-таки решил заехать? Анастасии нет дома, если ты к ней. Следовательно, Игорь тоже никуда не пойдет. Теперь у нас много работы в цеху, и лишние руки мне пригодятся. Пусть лучше делом занимается, чем бродит по Закрытым территориям.
— Как знаете! Николай Иванович, а чаем не угостите? Признаться, не позавтракал дома. Заодно расскажете как дела с производством.
Судя по всему, Малов-старший планировал провести утро совсем иначе, но нехотя согласился. У меня же был почти час времени до встречи с отрядом Цезаря, поэтому я мог себе позволить потерять несколько минут. Прошелся по поместью, осмотрел гостиную и плюхнулся в мягком кресле возле небольшого столика.
— Кирилл, тебе чай с медом или с сахаром?
— С сахаром, конечно же!
Итак, действительно ли Насти нет дома? Игорь точно здесь, я видел его мельком, а значит он не мог увезти Малову из поместья. Сама Настя тоже не пропустила бы такое важное событие. Выходит, она здесь?
— … таким образом, мы можем выйти на производство более сорока бронекостюмов в неделю…
— Благодарю, Николай Иванович, но мне пора. Знаете, дела не ждут.
— Конечно, Кирилл. Насколько я понимаю, вы твердо решились снова сунуться в ту воронку?
— Да, именно это я и собираюсь сделать.
Надо же, сколько людей на самом деле посвящены в мои планы! По крайней мере, они хотя бы не знают в какую именно воронку я собираюсь и где мы будем туда заходить. По логике вещей нам бы сунуться в воронку в районе Видного, но именно поэтому мы отправимся к той, что возле Шереметьево. Пусть нас ждут хоть до посинения в засадах, мы зайдем с той стороны, где точно никого не будет.
Поблагодарил Николая Ивановича за чай и вышел на улицу. Старик увязался за мной и не успокоился, пока не выпроводил за ворота. Ничего, я никуда не спешу. Попросил охрану припарковать машину за углом, немного поодаль от поместья Маловых и вышел пройтись.
Действительно, машина Николая Ивановича выехала из поместья буквально минут через десять и направилась в сторону завода. Пусть теперь скажут, что они ждали не меня. Ладно, операция по спасению начинается. Нашел укромное место в телефонной будке, где никто не увидит меня и представил место, куда нужно попасть. Хлоп!
Отлично, я в гостиной Маловых. А теперь двигаемся короткими прыжками, нащупывая пространство, благо, в радиусе нескольких метров я могу перемещаться без ограничений. Стоп! Зачем перемещаться, если можно воспользоваться уловкой, которая стара, как мой родной мир? Мысленно взываю к пространству и проверяю место, куда могу дотянуться мгновенным перемещением. Итак, в комнате Насти пусто.
Откуда я узнал, что это ее комната? Ну, а кому она может принадлежать? Женская одежда, картины, которые явно не повесит в своей комнате ни один парень, постельное с мишками, ну и грамоты в рамочках, на которых вроде как указано ее имя. В этом состоянии все выглядит слегка размытым, поэтому наверняка сказать сложно. Так, пройдусь-ка по дому сканером — на кухне пусто, в ванной… уф! Тоже пусто. Неудобно получилось бы, окажись Настя в это время в душе. Не понимаю, неужели ее действительно дома нет? Может, заперли на заводе? Подвал! Дотянуться до всех комнат не получается, но в этом уже и нет необходимости. Вот она — швыряет что-то в запертую снаружи дверь.
Хлоп! Появляюсь между дверью и Настей ровно в тот момент, когда девушка в очередной раз швыряет какую-то вещь. Ловлю снаряд в полете и пытаюсь рассмотреть в полутьме. Картофелина? Оригинально. Думаю, при встрече с металлической дверью этот снаряд ждет незавидная участь. Хотите угробить мешок картошки за полчаса? Закройте разъяренную девушку в подвале.
— Кирилл? Ты что здесь делаешь?
— Я из комитета по правам защиты картофеля. Мы получили сигнал, что в подвале Маловых совершен акт геноцида, поэтому я мгновенно примчался сюда.
— Очень смешно…
— Ладно, тогда вот тебе классическая версия. Я рыцарь, который пришел спасти принцессу из заточения!
— Не особо-то ты