– Дима!
Суровцев рванул к другу, но отчаянно запаздывал. Благо, ратник верно истолковал причину его беспокойства. Бурова спасла только превосходная реакция и недюжинная сила. Одним взмахом он отразил удар, отбросил рапиру на несколько метров, но она снова помчалась в его сторону, словно стрела.
Попади она в цель, пронзила бы тело ратника до самой гарды. Дмитрий уклоняется от выпада и перехватывает рапиру за рукоять, разворачивается по траектории движения рапиры и швыряет свое оружие в Головина. Отреагировать на выпад Александр просто не успел. Лезвие попадает аккурат чуть ниже правой ключицы и пронзает тело парня насквозь.
Головин скорчился от боли и упал на землю. Он был в сознании, но тело трясло мелкой дрожью, а грудь заливало кровью.
– Суровый, за Рославской в академию, быстро! – скомандовал Буров. – Андрей, есть что в арсенале? Я видел, что ты всюду таскаешься со своей котомкой.
Дмитрий был прав. Подарок от Листика был надежно припрятан в дорожной сумке, висевшей у меня на плече даже сейчас. Как чувствовал, когда взял ее с собой. Конечно, забывай-траву пришлось выложить, чтобы у гвардии на границе княжества не возникли вопросы, а вот все остальное было в наличии.
Бутылка живой воды тут же оказалась у меня в руках. Плеснул немного на рану, и она зашипела, покрываясь красными пузырями. Так, кажется, профессор давал мне немного мази для остановки кровотечения. Какая же неудобная рана! Ни пережмешь нигде и не перевяжешь. Хотя, руку могу перемотать жгутом.
– Парни, вы чего творите? – Арнаутов только сейчас пришел в себя и оказался рядом с Головиным.
– Спасаем жизнь твоему хозяину, – небрежно бросил Буров. – Нет, я бы не отказался, чтобы Головин подох, но пусть это будет в другой ситуации. Если он протянет ноги сейчас, неприятности будут у всех нас.
Дмитрий рванул рукав рубахи и сделал импровизированный бинт. Вынимать оружие из раны не решились без целителя. А ну, сейчас как ливанет, и мы не сможем ничего сделать.
– Вы… Что… – Головин задыхался и дрожал, но пытался что-то сказать.
– Заткнись! – тут же скомандовал Буров. – Андрей, еще воды.
– Это последняя! – вылил остатки живой воды, а потом рану тут же промокнули бинтом, потому как от воды кровотечение только усилилось.
– Что у вас тут происходит? – хвала богам, Рославская примчалась буквально через пять минут. Учитывая, что мы находились за территорией академии, это большое везение. Вот только следом за ней увязался Долматов, а это значило, что у нас проблемы…
Ирина Семёновна сразу смекнула что к чему и бросилась к лежащему на земле Головину.
– Суровцев, вы уже доказали свою расторопность, поэтому помогите еще раз – зовите Маслову, немедленно!
– Может, целителей из академии попросить о помощи? – тут же вмешался Арнаутов.
– Вы в своем уме? Если информация об этом происшествии выйдет за пределы круга свидетелей, у всех нас возникнут проблемы.
– Давайте я сбегаю за Масловой! – тут же вызвался Камардин, но Долматов его остановил.
– Хватит, уважаемый, вы с товарищами уже наломали дров. Господин Трегубов, я рассчитываю на ваше благоразумие. Проследите, чтобы никто из студентов не покинул поляну. Огласка в этом деле только повредит как Бурову, так и Головину, поэтому будет лучше, если все останутся здесь.
Полине понадобилось на пару минут больше, чтобы примчаться сюда. Только после этого Рославская решилась вынимать рапиру, насквозь пробившую тело Головина. Саша потерял сознание, но никто особо и не расстроился. Так целителям было даже проще. С большим трудом удалось остановить кровотечение и запустить регенерацию поврежденных тканей.
Головин все еще лежал бледный, но хотя бы дыхание стало ровным.
– Вот что! – Ирина Семёновна повернулась к Арнаутову с Камардиным. – Вы сейчас найдете машину и отвезете Александра в гостиницу, где он остановился. На любые вопросы не отвечать. Если ему станет хуже… Впрочем, я еду с вами.
– Ирина Семёновна, как можно? Вы же… девушка! – тут же встрепенулся Долматов.
– Евгений Викторович, в первую очередь я – целитель. И потом, если с Головиным что-то случится, отвечать будем все мы. А со мной отправится Суровцев и Трегубов в качестве личной охраны.
– Я пойду с вами! – Долматов все не соглашался отпустить Рославскую.
– А как же остальные студенты? Не забывайте, что мы отвечаем за сопровождение команды, а не за тех студентов, которые отправились в Москву самостоятельно. И потом, помните об особом распоряжении ректора!
Похоже, последний довод подействовал на Долматова отрезвляюще, и он согласился.
– Господа студенты, возвращайтесь в гостиницу. Архипов, Маслова, Князева! Идете за мной. Теперь я с вас глаз не спущу. Через полчаса отправляемся на вокзал!
Похоже, Евгений Викторович решил изменить своей традиции возвращаться на последнем поезде и отправился на вокзал с командой еще до того, как закончились все игры на сегодняшний день. Благодаря этому мы выехали из Москвы на два часа раньше и оказались дома незадолго после отбоя.
– А что, ужина не будет? – Матвеев с жалостью посмотрел на девственно чистые столы, когда мы проходили мимо столовой.
– Загляни к Марфе. Авось, поможешь ей переставить бочки, и она расщедрится, – отозвался Булычев.
– А тебе откуда знать? Есть удачный опыт? – тут же оживился Глеб.
Проверить догадку Глебу не удалось, потому как нас отправили по комнатам, а Долматова вызвали к ректору на отчет. То, что с нами не было Рославской, не могло ускользнуть от внимания Герасимова. Тем более, завтра утром окажется, что не все студенты вернулись к сроку, и у академии появятся вопросы.
К слову, на счет студентов мы волновались напрасно. Да, пятерки, которая осталась с Рославской в Москве, за завтраком не было, что вызвало массу вопросов у непосвященных в недавние события студентов. Зато они появились к первому занятию.
На механике, пока Степаныч объяснял устройство двигателя Стерлинга, мы скучковались вокруг Суровцева с Трегубовым за спинами у остальных студентов.
– Ну, рассказывай! – скомандовал Буров, который по понятным причинам не отправился вслед за Головиным и еще не был в курсе подробностей.
– Да что рассказывать? – Трегубов почесал затылок, размышляя над тем, с чего начать. К счастью, его приятель оказался смышленее.
– Если коротко – ничего особого за вчерашний день не произошло. Рану Головина Рославская обработала отлично, пока осталась корка и глубокий шрам. Когда ехали через границу между княжествами, стражам сказали, что случился несчастный случай.