– На этой неделе занятия по астрономии переносятся! – заявил ректор.
Остаток недели выдался ничем не примечательным. Лишь только Можайский раздражал своими теоретическими занятиями по рукопашному бою. С нетерпением ждал когда закончится семестр и этот цирк прекратится. Хотя, старшаки говорят, что его пары будут раз в неделю в течение всей учебы.
– Занятия развивают остроту вашей мысли! – утверждал Семён Никитович, расхаживая между партами.
– Простите, мастер, а вам не кажется, что в наше непростое время практика пригодится нам больше? – съехидничал Буров.
– В какое время? Вы хотите создать дополнительную нагрузку на княжескую гвардию? Они и без того патрулируют улицы в любое время суток. Не хватало еще учить потенциальных смутьянов. Нет, Буров, теории для вас достаточно.
Дошло до того, что Можайский даже закрывал спортивный зал, и тренироваться в свободное время оказалось попросту негде. Не бегать же в мороз по улице! Жаловались ректору, но Герасимов лишь отмахивался, обещая разобраться «как появится такая возможность».
В итоге, чтобы иметь возможность хоть как-то практиковаться, вызывали друг друга на дуэль. Первыми пошли мы с Буровым, а потом нашу идею подхватили и старшие курсы. Иногда дуэли случались по несколько раз на день, а соперники не торопились побеждать, откровенно оттачивая навыки по несколько минут.
Раскусив наш план, Можайский ходатайствовал, чтобы запретить дуэли, но успеха в этом не добился. Ему оставалось лишь сокрушаться на парах по рукопашному бою.
– В высшей степени бесполезная затея, которая к тому же опасна для здоровья студентов! – сокрушался Семён Никитович на занятиях.
– Поверить не могу, что слышу это от мастера рукопашного боя! – тут же парировал Буров. – Слышал бы ваши слова Долматов, он бы с ума сошел.
– Глупости! Бой – это крайность! Противника нужно побеждать не в прямом столкновении, а хитростью!
– Семён Никитович! – в аудиторию заглянул Малиновский. Интересно, что понадобилось мастеру механиков от рукопашника. – Прошу меня простить, что отвлекаю от занятия, но мне понадобился тот пульт дистанционного управления, который вы просили у профессора Драгунова летом. Хочу с подмастерьями взяться за изучение радиоволн. Не все же им детали для мехов клепать.
– Пульт… не припоминаю…
– Ну, такая небольшая штуковина, – Малиновский провел руками. – У профессора в журнале инвентаря помечено, что он давал ее вам.
– Ах, да! Вспомнил. Прошу меня простить, Кирилл Петрович, совсем с головы вылетело. Вот только… Этот ваш пульт… Он пришел в негодность! Но не переживайте, я готов восполнить потерю деньгами.
– Оставьте, Семён Никитович, нет нужды. Это все равно был пульт профессора Драгунова, покойся он с миром. Пожалуй, придется попотеть и сконструировать новый, жаль только потраченного времени и расходников.
Малиновский исчез в дверном проеме, а я крепко задумался для чего же преподавателю рукопашного боя мог понадобиться пульт дистанционного управления и как он умудрился его сломать. Стоило нам выйти из аудитории, Аглицкая тут же разнесла свежую сплетню. Да, звание главного сплетника академии Фрязин точно потерял.
– Слышали? Завтра во время завтрака представят нового преподавателя астрономии! Наконец-то занятия возобновятся, а то уже две недели занятия переносятся. В конце года одними звездами и будем заниматься.
Представит нового преподавателя… А это мысль, ведь там будет весь преподавательский состав. Идельное время, чтобы… Ан нет, нужно еще кое-что провернуть, и тогда будет отлично. Заглянул на кухню к Марфе и предложил ей свою помощь.
– Вот уж спасибо! – отозвалась кухарка. – Мне прошлого раза с головой хватило. Неделю порядок в чулане наводила после твоей помощи.
– Марфа Ивановна, это ведь когда было! Почти год назад. Позвольте загладить свою вину.
– Ладно, сегодня делать уже нечего, так что приходи завтра утром.
Пока все складывалось как нельзя лучше. Главное только теперь разыграть все как по нотам.
Следующим утром Герасимов собрал нас после завтрака, чтобы представить нового преподавателя. Ей оказалась Шеломец Ольга Евгеньевна, астроном из Смоленской гимназии, которая совсем недавно вышла на пенсию, но узнав о просьбе Герасимова, откликнулась и решила выручить академию. Женщине было далеко за пятьдесят, но она сохранила любовь к преподаванию и следила за развитием науки.
– Дамы и господа, пропущенные пары будем наверстывать по одному в неделю. Есть вопросы? – ректор осмотрел зал, ожидая реакции студентов.
– Отлично! Теперь целый месяц по три астрономии в неделю! – выругалась Амалия.
– У меня есть вопрос! – я поднял руку и поднялся с места. – Правда, у меня вопрос к мастеру Можайскому.
Семён Никитович в этот момент чувствовал себя неважно и, судя по всему, вовсе задремал.
– Архипов, ваш вопрос может подождать, – тут же отозвался Герасимов и подошел к преподавателю. Тот и не собирался просыпаться, поэтому ректору пришлось его слегка потрясти за плечо. Это подействовало, Можайский открыл глаза и мутным взглядом обвел столовую.
– Боюсь, что нет, господин ректор. Мне срочно нужно узнать почему господин Можайский сознательно срывает планы обучения рукопашному бою? Что вы ответите на это, Семён Никитович?
– Уровень подготовки студентов… Вы слишком хороши в рукопашном бою, – пробормотал преподаватель, небрежно отмахнувшись рукой. – Нужно… нужно ослабить подготовку, чтобы вы не могли оказать сопротивление, когда придет время.
– А когда придет время? – я перемахнул через обеденный стол и приблизился к Можайскому, заваливая его вопросами.
– Откуда мне знать? Когда придет время, скажут!
– Кто вас сюда направил?
– Императорская академия в Москве.
– А именно?
– Господин Саруханов. Он давно работает на Картель и смог продвинуть мою кандидатуру, когда Борисов подал запрос.
Кто-то в зале ахнул, не ожидая таких откровений, другие загалдели, но я успел задать последний вопрос.
– Летом прошлого года вы попросили у преподавателя механики пульт управления для того, чтобы подорвать автомобиль профессора Драгунова, а вернуть пульт не смогли, так как одна из его частей была на бомбе и оказалась уничтожена взрывом. Я верно говорю?
– Да, это я взорвал автомобиль Драгунова, – пробормотал Можайский, а я повернулся к ректору и произнес:
– Господин ректор, у меня все. Вы знаете что делать дальше.
Можайского тут же задержали, пока тот не пришел в себя. Увы, но своей задачей Семён Никитович справился. Почти полгода он успешно саботировал физическую подготовку студентов, а также удачно совершил теракт. Если бы не альмус у Степаныча на поясе, он был бы мертв. Зато мне удалось не только вывести на чистую воду несостоявшегося убийцу Драгунова и обезвредить предателя, но и вычислить пособника Картели в Москве. А уж там Саруханова по голове точно не погладят.
– Андрюх, ну ты даешь! – выпалил Фрязин, когда мы отправились на занятия. – Как ты понял, что Можайский работает на Картель и виноват во всех