Следующей парой была ботаника у Листьева. Иван Иваныч сегодня выдал нам особое задание.
– Итак, господа студенты, думаю, вы достаточно поднаторели в искусстве обращаться с особыми растениями, поэтому сегодня мы приступим к особому заданию – изготовлению настоек. Наша сегодняшняя цель – настойка чистодуха. В народе ее часто называют «Чистосердечным признанием». Кто скажет почему?
Увы, я не имел ни малейшего представления об этом, хоть и больше полугода занимался с Листиком. Успокаивал себя тем, что наши занятия касались практики, а теории наставник практически не касался.
– Андрей?
Листьев посмотрел на меня, ожидая, что я сейчас возьму и выложу истину, еще и с подробностями. Так, либо падать лицом в грязь перед всем курсом, либо подключать логику и пытаться выбраться из непростой ситуации.
– Как известно, чистодух помогает определить намерения человека. Следовательно, настойка чистодуха используется для определения виновности преступников, отсюда она и получила название.
– Превосходно! Я в тебе не сомневался, – профессор улыбнулся и повернулся к потоку. – На самом деле, стоит немного добавить. Эта настойка развязывает язык человеку. На непродолжительный срок его сознание помутняется, что позволяет выведать у него чистую правду. «Чистосердечное признание» используют, когда необходимо быстро, но эффективно допросить человека, не причиняя ему физический или ментальный вред.
– Например, если рядом нет псионика, а нужно допросить языка? – тут же поинтересовался Буров и сощурился.
– Простите, кого? – тут же переспросил Листьев.
– Языка, профессор. На войне часто берут пленных, чтобы выведать информацию о количестве противника и его расположении. Вы ведь это имели в виду.
– Не совсем, Дмитрий! – Листик прочистил горло и поправил очки, демонстративно отвернувшись от Бурова, и всем видом показал, что не собирается развивать тему. – Так, а теперь внимательно слушаем инструкции, чтобы не испортить настойку.
Когда мы перетаскивали ящики с закупоренными настойками, один флакон вывалился на пол, но не разбился. Я тут же решил припрятать его в котомке. Нет, Листик вряд ли позволит мне оставить такую вещь у себя, а потерю одной настойки как-нибудь переживут. Не только наша академия производит их в огромных количествах, а товар сам по себе не слишком часто нужен.
Всего за одно занятие нам удалось подготовить несколько сотен флаконов с настойками чистодуха, и я уже приблизительно понимал чем мы будем заниматься следующие две недели на парах по ботанике. А вот история удивила. Точнее, не история, а преподаватель. Едва мы вошли в лекционную аудиторию и устроились на местах, Сахаров произнес:
– Доставайте чернила и перья. Тема сегодняшнего занятия – Картель, мощнейший политический и экономический союз торговцев Северо-Западной Европы.
Вот это да! Похоже, что-то действительно всерьез изменилось в мировой повестке, если на практических занятиях студенты готовят настойки для фронта и детали для мехов, а на лекциях начинают раскрывать такие серьезные темы.
Как я понял из рассказа Сахарова, почти сотню лет назад, когда мир только отходил от кровопролитной войны, Балтийское море было местом, где страны Северной Европы выясняли отношения. Этот хаос мешал торговле и часто приводил к банкротству того или иного торговца. Наиболее влиятельные торговцы Германии, Швеции, Дании и Польши решили создать объединение, которое смогло бы защитить их интересы в Балтийском море. В скором времени этот союз получил такую силу, что практически вся территория Северной Европы оказалась в экономической зависимости союза, а потом и в политической. Имея огромные деньги, Картель начала оказывать влияние на монархов, поддерживая выгодного им наследника. Постепенно влияние союза торговцев укреплялось, а сфера их влияния разрасталась на новые территории.
Приблизительно тридцать лет назад, когда Арки закрылись, а в этот мир перебрались Вышенцев, Горбунов и Делягин, Картель добралась и до Великого Новгорода. Вышенцев сам вышел на представителей Картели и как только смог доказать им свою состоятельность, стал одним из союзников. Так Картель запустила руку в Российскую империю.
Говорят, что в годы Лихачевского восстания Картель спонсировала мятежников, чтобы ослабить позиции Империи на рынке Балтийского моря и сократить поставки пушнины, янтаря и других ценных ресурсов. Именно Картель способствовала тому, чтобы роль главного северного порта страны перешла от Арханегльска Петербургу. Увы, влияние купцов на монархов Империи не доказано, но в Москве их очень не любят и любые попытки взять столицу под контроль были обречены на провал.
Сахаров задал нам масштабную работу по союзу купцов, и после ужина мы собрались в гостиной, чтобы обсудить добытую информацию. Правда, позаниматься не удалось.
– Вы видели что происходит? – в гостиную ворвалась Аглицкая. Обычно девушка вела себя сдержанно и невозмутимо, как и подобает персоне из влиятельного рода, но сейчас она была явно чем-то взволнована.
– И что же там? – вяло бросил Буров. – Неужели распродают соболиные шубы за полцены? Логично, учитывая, что половина зимы уже прошла.
– Да нет же! Там фон Краузе выгоняют!
– За что? – половина студентов тут же подскочила.
– А вы не знали? – девушка, наконец, нащупала информацию, о которой не знали остальные. – После того, как Германская империя поддержала претензии Речи Посполитой на Полоцкое княжество и выслала наших послов, император издал указ выслать всех подданных Германской короны за пределы нашей империи.
– А разве фон Краузе не обрусевший немец?
– В том и дело, что нет! – заявила девушка. – И прямо сейчас он собирает вещи.
Мы сорвались с места и помчались к входу в корпус, куда уже выносили чемоданы Дитриха. За годы работы в академии он успел обзавестись большим багажом, большую часть из которого составляли учебники, карты звездного неба и научные работы.
– Все в порядке, я все понимаю, – бормотал Дитрих, отвечая на утешения коллег. – Надеюсь, все это безумие закончится, и я снова вернусь сюда.
– Можете рассчитывать на место в Смоленской академии, Дитрих! – заявил Герасимов. – Когда бы вы ни вернулись, мы что-нибудь придумаем.
Ректор повернулся к студентам и попросил всех расступиться, чтобы Дитрих мог вынести свои вещи. Каждый, кто хотел, мог попрощаться с преподавателем.
– Я верю, что из вас получится превосходный астроном, Андрей! – произнес фон Краузе, когда я подошел пожать руку настоящему ученому.
– А я верю, что вы вернетесь хотя бы к третьему курсу. В любом случае, спасибо. Ваши лекции были бесподобны!
А ведь правда, сложно найти человека, который любил бы астрономию больше,