Георгий не то, чтобы злой, но очень недовольный.
Он искренне меня сейчас не понимает.
Вспоминаю разговор с мужем при нем. И меня снова трясет.
— Давай сначала начнем, доживем ради внуков и дочери. Тебя что совесть не мучает? — наседает Петр, игнорируя присутствие Жоры. Сначала он, конечно, кинулся с ним в драку, но Георгий даже здесь был умней. Просто увернулся и скрутил старого в бараний рог, а потом процедил, чтобы не смел ни на кого здесь поднимать руку.
— Ну тебя же совесть не мучает? — спросила я растерянно, когда Жора отпихнул его и тот кляксой упал и сполз по стене. Надо отдать должное его прыти, подскочил на ноги сразу же. Лицо его покрылось багряными пятнами, а голос от возмущения сел.
— Впрочем не отвечай. Это была наша последняя встреча. Я ухожу.
Прозвучало пафосно, они оба усмехнулись, а я обхватила себя руками, еще раз вытирая тыльной стороной ладони рот.
И вот иду вслед за Георгием и прошу себя не плакать. За какой-то час натворила дел, хотя…
Снова ищу себе оправдание: я действовала по привычке, которую мой мозг еще не смог забыть — всегда быть рядом и спасать его. Инстинкты сработали, другого объяснения у меня нет.
— Неужели все бабы дуры? — спросил он вдруг, когда мы вышли из гостиницы.
Стало так обидно, что слезы все-таки предательски намочили глаза.
— Как грубо, — отозвалась, обхватывая себя руками. Шмыгнула носом и вскинула подбородок. — Спасибо тебе, милый.
— Да я не про тебя, — хмыкнул. — Хотя…
— Жора! — одёрнула его.
— Тая! — парировал в ответ.
Вот и докатились мы до пререканий. Детский сад в любом возрасте происходит… Надо же…
— А про кого же?
— Смотри! — протягивает мне свой телефон и листает сообщения от Ольги.
Она лежит в неглиже на постели в лепестках красных роз. Зовет его к себе в номер, просит дать ей последний шанс.
Меня ужас охватывает — какие всё-таки бесстыдные женщины, своего добиваются любой ценой!
— Позорище! — выдыхаю.
Меня коробит что он продолжает смотреть в экран и пялится на ее прелести.
— Нравится? — ревность колит так, что готова ткнуть его локтем в бок.
— Нет, — отвечает спокойно и удаляет чат с этой бесстыдницей. А потом отправляет ее номер в блок. — Ваш поцелуй мне тоже неприятен.
— Я губы протерла. И не целовала его в ответ!
Он поднимает брови и смотрит на меня как на ребенка. Глупенького и несмышлёного. И кто кого старше?
— Я ушел до угла здания, думал, ты бросишь это тело, он же тяжелый, а тебе нельзя. Выглянул, а вы уже к такси идете. Дурдом! У тебя же швы, да и вообще.
— Я и забыла про них от стресса.
— Я тоже хорош.
— Значит, так надо было, — изрекаю глупость.
— Знаешь, что, Тая? Ты вроде бы взрослая женщина, но ведёшь себя как ребёнок.
— Но... Взрослые женщины не могут совершать ошибок?
— Тай, ну детский сад!
— Мне не нравится, когда ты так разговариваешь со мной!
— Я говорил тебе оставить прошлое и мне кажется давал понять серьёзность своих намерений. Тебе, получается, это все не нужно, если ты не считаешь нужным прислушаться и пойти навстречу. Ты бегаешь за бывшим, бегаешь! Сама! Стоило ему появиться на горизонте, как ты не отлипаешь от него. Ну как реагировать на это спокойно?
— Не преувеличивай!
— Может, но только слегка. Я не ревнивый, я уважаю партнёра, но... Как это понимать?
— Георгий, я… Я рядом. Теперь навсегда.
— А было не навсегда? — усмехается.
— Сомневалась еще немного. Боялась, как будто. — Вздыхаю. — Прости.
— Ладно. Я же люблю тебя. Поедем домой?
Немею от его признания. Обнимает, прижимает к себе. И я вдыхаю его запах.
— А Злата?
— Она взрослая девочка.
— Ладно, поедем.
— Познакомлю тебя с мамой. Она ждет.
Ведет меня за руку к машине, а я затихаю.
… Дома хорошо. Дома спокойно. Дом есть дом, что ни говори.
Захожу во двор — газон пострижен, розы цветут, все аккуратно и красиво — Сёма постарался на славу.
Сразу же проваливаюсь в сон, едва калитка за моим любимым закрывается. А наутро с удовольствием завтракаю, принимаю душ и выбираю наряд. Ужин назначен на шесть, и у меня еще есть немного времени собраться с мыслями и не дрожать от волнения. Успокоиться. Не хочется ударить в грязь лицом при его маме. Впрочем, мы все взрослые люди, но все же я волнуюсь, чувствуя себя девчонкой, невестой на смотринах.
Чтобы мне не было дискомфортно, Георгий позвонил и пригласил еще Наташу и Сему, Злата тоже обещала к шести приехать — отец вычесал ей весь мозг после моего ухода, и ей в Сочи уже порядком надоело.
«Он плачет, мама!» — написала она, а я не стала даже отвечать на это.
Папашка наш великий махинатор, как оказалось, а еще скользкий и бессовестный жук. Таких надо топтать тапками.
— Ой, дура! — выдыхаю, смотря на себя в зеркало. — Тая? Ну столько лет!
Журю сама себя, примеряя белое платье из хлопка. Выглядит просто, но в то же время стильно: свободный крой, но вставки из кружева и ручной вышивки украшают. А на моем загорелом теле смотрится очень свежо и нежно.
Собираю волосы в хвост, наношу легкий макияж, едва заметный, просто чтобы подчеркнуть скулы и выделить губы. Они припухлые на похудевшем лице. А глаза светятся как ни крути счастьем.
Пока еще есть время, снимаю платье, отглаживаю и берусь за тесто. У меня давно есть рецепт творожного пирога, и я с радостью приступаю к его готовке.
Ровно в пять тридцать за мной заходит Натали, и я как раз достаю пирог из духовки.
— Как съездили? — первый вопрос. — Как там дочка? — второй.
Рассказываю ей обо всем, что было. Она качает головой и то и дело ахает.
— А вы как? Что нового?
— Мой Сёма от рук отбился, — жалуется, подпирая подбородок кулаком, когда наливаю ей сок из холодильника.
На улице небывалая жара. И она вся раскраснелась.
— Почему?
А у самой мороз по коже проходит.
Златка от телефона не отлипала на выезде. И