— Дама, заткнитесь! — говорю в ответ и поднимаюсь, важно вскинув голову. Мне пятьдесят, но мое тело поджарое. Мне есть чем гордиться в отличие от многих из тех, кто меня окружает.
Моя виноградинка косится на бабку ненавистным взглядом и схватив меня за руку, ведет в номер. А там, на прохладных простынях я завалю ее и буду осыпать поцелуями ее разгоряченную от солнца кожу.
— Вы только посмотрите, какой тигр! — рычит Марьяна, включая камеру и я важно расправляю плечи. Я в одних шортах. Мне нравится осознание того, что ее молодые подписчицы видят мой пресс. Сжимаю руку, демонстрируя бицепс.
Марьяна садится рядом, пока я откидываюсь на спину и взбиваю под головой подушку.
— Так, пишут, что у тебя седину сильно видно, — читает она комментарии подписчиц.
Цокаю. Морщу нос. Да чтоб они понимали в колбасных обрезках?!
— Может, закрасим? — предлагает Маричка, невинно хлопая ресницами.
— Можно, — киваю. Я и сам об этом же подумывал.
— Нужно! — поправляет.
Снова наводит на нас камеру и мурлычет:
— Скоро мы возвращаемся домой, и я устрою вам, мои подписчицы, румтур. Покажу наш дом. Он такой большой и уютный! Да, милый?
Молчу, прикрывая веки.
Мой адвокат уже занимается бракоразводным процессом. Нажитое имущество делим с Таисией пополам, только вот половина из того, что мы нажили в браке оформлено на мою матушку. Таисии только и остается, что довольствоваться этим домом. Все квартиры и машины и даже бизнес — документально на мамочке. Дай бог ей здоровья!
Забираю у Марички телефон.
— Ты собралась жить в этом доме? Там Злата росла.
— И что? Сам говоришь она моя подруга! Но дом-то реально шикарный!
— Он остается Таисии.
Маричка цокает, снова обижаясь.
— Я хочу быть там хозяйкой! — требует и мое сердце сжимается, потому что в ее глазах собираются слезы.
— Ладно, посмотрим, — говорю уклончиво. — Решим! Только не надо слез!
* * *
Натали оживлённо рассказывает о своей прошлой жизни, не скупясь на критику бывшего мужа и его матери. Судя по ее рассказам — свекровь у нее еще та мегера! Мне в этом плане повезло больше! Матушка Петра никогда в нашу семейную жизнь не лезла, встречала меня всегда с улыбкой, относилась как к дочери. Даже боюсь представить, каким ударом для нее окажется наш развод. Сама сообщать ей об этом не буду, пусть Петр сам все и объяснит.
Вспоминаю про мужа и с психом кидаю тряпку в ведро.
Выпрямляюсь. Окидываю гостиную — красота!
Наталья ворочает в кладовке старые коробки, ругается на паутину, я же туда еще даже не заглядывала. Там полно вещей из моего девства и юности и встречаться с ними пока не готова. Как и не заглядывала еще в свою спальню, и Натали туда не пустила, прибрали лишь кухню, гостиную и кабинет. В двух спальнях — своей и родительской приберу после. Оставлю это на потом, когда останусь в гордом одиночестве.
Со стоном тру ладонями поясницу. От долгого хождения буквой «Г» спину свело. Но зато! Дом блестит. В теле приятная тяжесть. Мы — молодцы!
Пока мы с Натальей мыли полы и сметали пыль, мужчины по моей просьбе вынесли полосатый палас и красный ковер, что украшал стену, во двор. Слышу, что их от души выбивают, но уже сомневаюсь, что верну их на место. Все-таки, это уже прошлый век… Не хочется лишний раз собирать на них пыль.
Снова наклоняюсь вперед, выжимаю брошенную в ведро тряпку. И меня обжигает такое странное ощущение… Словно мои ягодицы припекает.
Резко оборачиваюсь. Ойкаю.
Георгий стоит позади меня, в его руках вилы, на зубьях которых повисла трава. А его взгляд такой хмурый и серьезный, что я против воли улыбаюсь.
Ну вот как дурочка, ей богу!
Смотрю как его черные бровки чуть сводятся к переносице.
— Ой, — выдыхаю. — Не слышала, как вы дверь открыли!
— Простите, Таисия. Напугал? — он топчется на крыльце. Держит дверь открытой.
— Нет, что вы!
— Хотел спросить у вас…
— Спрашивайте. — Выпрямляюсь. Дую на волосок, что упал из высокого пучка на лицо.
Он отчего-то медлит. Облизывает и поджимает губы.
— Ну же, смелее, Георгий. — Подгоняю его.
Он удивленно приподнимает бровь. Согласна, с моих уст это прозвучало властно, словно он мой новый садовник, а я деловая хозяйка. Не красиво вышло. Нагло и дерзко, я бы сказала…
А он, судя по всему, не любит, когда им командует.
Взгляд становится еще темней, и он хрипловато выдает:
— Я в центр еду… Вы ужинать где будете?
По телу рассыпается волна мурашек.
Даже подпрыгиваю на месте, пятки свербят.
Что за реакция организма? Простой вопрос! Но мне чувствуется, что он с подвохом… ну не на свидание же он меня зовет! Что я в самом деле!
— Еще не придумала, — мну в руках тряпку. — Есть предложения?
Какая наглость. Зачем я вперед паровоза?
Жмурюсь. Привыкла многое по работе решать, пока Петр прохлаждался. Но здесь же не работа и Георгий… я его совсем не знаю!
А с другой стороны — почему бы нет? Я в общем-то привыкла, все брать в свои руки. Это же просто ужин…
Слышу его властный голос и раскрываю глаза. Хлопаю ресницами. У него голос такой… приятный. Тембр отдается вибрацией по всему организму, даже не знаю как объяснить…
Вот Петр, когда говорит — можно и мимо ушей пропустить.
А вот говорит Георгий — и хочется слушать и слушаться…
Надо же! Никогда такого не ощущала прежде!
— Можно съездить за продуктами в центр, в магазин и поужинать там в кафе? Я как раз собираюсь поехать…
Внутри все замирает. Хочу ответить, что я только «за», как между нами появляется Наталья. Вылазит как черт из кладовки…
— Простите, что перебиваю! — говорит она, сметая остатки паутины с волос. — В кладовке нужно все выкинуть! Тая, там столько старья! Разбери потом!
— Хорошо. — Скрещиваю на груди руки. Выдыхаю расстроенно.
— Я услышала, Георгий, ваше предложение! Звучит хорошо, но мы идем на пирожки к бабе Вале. — Отвечает она ему, все решая за нас с ним.
— Понял, — кивает он поспешно. Переводит взгляд с Натальи на меня и смотрит непозволительно долго для едва знакомых людей… прямо в глаза. Моргаю первой, не выдерживая, смущенно отворачиваясь.
— Тогда, увидимся в другой раз! Приятного вечера, дамы! — кивает и выходит, прикрывая за собой дверь.
— Наталья! — выдыхаю. — Мне действительно нужны продукты. В холодильнике ничего нет. И я даже не поблагодарила за помощь!
— Ничего страшного! — отмахивается та, совсем не замечая моего волнения. — Все купим! Баба Валя нас уже ждет,