— Смирнова, подожди! — окликает он меня.
Я упрямо продолжаю идти, делая вид, что ничего не слышу.
— Стой! Кому говорю, — в голосе появляются раздражённые нотки. Он догоняет меня и, коснувшись моего плеча, разворачивает к себе.
Наши взгляды встречаются. Рома часто дышит, его карие глаза изучающе скользят по моему лицу.
— Может, ты перестанешь меня преследовать, Ром? — я стараюсь говорить ровно и спокойно. — Ты разве ещё не понял, что тебе ничего не светит?
— Я бы на твоём месте не был столь категоричной, Катенька, — произносит он улыбаясь, и в уголках его губ мелькает едва заметная усмешка. — То, что ты ещё не моя, лишь вопрос времени. Я даю тебе возможность само́й принять правильное решение.
Самоуверенный нахал! Меня охватывает волна возмущения.
— Ты привык получать всё, что захочешь, да? — я скрещиваю руки на груди, принимая защитную позу, хотя ответ и так очевиден.
— Именно, — он кивает, слегка покачиваясь с пятки на носок.
— И чего же ты хочешь? — продолжаю я, чувствуя, как внутри нарастает какое-то странное беспокойство.
— Хочу, чтобы ты стала моей девушкой. Хочу быть в отношениях.
— А ты сам-то знаешь, что значит быть в отношениях? — я даже не пытаюсь сдержать смешок. — Или тебе уже просто так не дают? — сарказм, обычно мне несвойственный, неожиданно вырывается наружу.
— Ого! Смирнова, да ты умеешь жалить! — в его голосе звучит что-то похожее на восхищение. И, клянусь, в тёмных глазах мелькает озорной огонёк.
— Ром, отстань. Пожалуйста. Я не хочу с тобой связываться. Мои нервы мне дороже. И хватит присылать мне подарки и цветы. Я их не выбрасываю только из жалости. К ним.
Развернувшись, я начинаю идти, чувствуя, как нарастает напряжение.
— Подумай, Кать, — доносится мне вслед. И почему-то в голосе Букреева я слышу нотку обречённости…
Я направляюсь к общежитию, ощущая на себе его пристальный взгляд.
Слова Ромы эхом отдаются в голове, пока я иду по аллее.
«Хочу, чтобы ты стала моей девушкой. Быть в отношениях». Он? Серьёзные отношения? Да быть такого не может. Он же Букреев! Самый популярный парень на курсе, сердцеед и бабник.
И вот он стоит передо мной и говорит о чувствах? Нет, в это сложно поверить.
Но если отбросить предрассудки, что остаётся? Признать, что он мне нравится? Да, мне нравятся его улыбки, эти искры в глазах, когда он смотрит на меня. Но я же не наивная дурочка! Я знаю, чем заканчиваются истории с такими парнями: разбитым сердцем и кучей комплексов.
Чёрт возьми, чего он добивается? Ему что, недостаточно внимания? Зачем ему я? Неужели я настолько отличаюсь от других? Или это просто новый вызов для него? Доказать себе, что он может заполучить любую?
Весь остаток дня я провожу в размышлениях. Слова Букреева не выходят из головы. Я пытаюсь сосредоточиться на учёбе, но всё тщетно. Он будто загипнотизировал меня.
Вечером, не выдержав напряжения, я делюсь своими мыслями с Настей, моей соседкой по комнате. Она внимательно выслушивает меня, иронично хмыкая в самых пикантных местах моей истории.
— Кать, ну ты даёшь! — восклицает она, когда я заканчиваю свой сумбурный рассказ. — Он же Рома Букреев! Ты о такой партии могла только мечтать!
— Да какая партия, Насть! — возмущаюсь я. — Он же ненадёжный. Завтра он переключится на другую и всё. Я не хочу быть одной из его игрушек.
— Ну не знаю, Кать, — тянет Настя. — По-моему, он всерьёз настроен. Ты видела, как он на тебя смотрит? И потом, цветы, подарки… Он же за тобой ухаживает!
— Да это всё показуха, — упрямо твержу я. — Он просто хочет меня завоевать.
— А может, ты просто боишься? — внезапно произносит подруга, пронзая меня своим взглядом.
Я замолкаю. Может быть, она права. Я действительно боюсь. Боюсь довериться, боюсь влюбиться и, в конце концов, боюсь быть отвергнутой.
Перед сном, лёжа в кровати, я долго ворочаюсь, не в силах уснуть. В голове снова и снова всплывают слова Ромы, его улыбка, его глаза.
Я представляю, как мы гуляем вместе по парку, держимся за руки, смеёмся. И вдруг мне становится страшно оттого, что я упускаю возможность быть счастливой.
Словно повинуясь внезапному порыву, я беру телефон и печатаю сообщение: «Я согласна».
Ответ приходит почти сразу, когда я уже начинаю проваливаться в сон: «Ты не пожалеешь».
Хотелось бы… Но внутри селится тревожное предчувствие. Я знаю, что ввязываюсь в игру, правила которой мне ещё предстоит узнать.
И эта игра может стоить мне слишком дорого.
Глава 9. Катя
Впервые лечу в командировку. В свою первую настоящую командировку в Калининград. Вокруг суета, шум, голоса, но я нахожусь будто в своем мире. Роман, как обычно, погружен в работу, отвечая на звонки даже в аэропорту, а я… я просто наблюдаю за происходящим вокруг, за всеми… за ним.
Помню, как летала раньше с мужем. Странно, но только сейчас понимаю, насколько была слепа. Всё внимание уходило на его настроение, капризы, желания. Теперь это в прошлом.
Маленькая кофейня в углу зала ожидания манит ароматом. Беру капучино — он не идеален, честно говоря, даже далёк от того, что я пью обычно. Но сейчас этот напиток кажется особенным, в нём — вкус свободы.
Рассматриваю людей, снующих туда-сюда: вот молодая мама с малышом, она пытается учить его играть в ладушки; бизнесмен в идеальном костюме торопливо печатает что-то в ноутбуке; две девушки постоянно делают селфи и хохочут. Раньше я не замечала таких деталей.
В зале ожидания гулко разносятся обрывки объявлений и приглушённые голоса. Роман сидит через три кресла от меня, хмуро вглядываясь в экран ноутбука. Я же задумчиво смотрю в его сторону, но будто сквозь него, размышляя о том, как я оказалась в этой точке…
Вздрогнув, я выныриваю из своих мыслей, поймав на себе его взгляд. Он смотрит пристально, словно пытается прочесть что-то на моём лице. Неловкость пронзает меня, как тонкая игла. Я поспешно отвожу взгляд, стараясь скрыть смущение за напускным безразличием.
Объявление диктора о начале посадки звучит как спасение.
Мы проходим в самолёт, и стюардесса любезно указывает на наши места. Они, к слову, расположены рядом. Сердце против воли начинает биться быстрее, когда мы занимаем их. Ведь мне предстоит провести почти три часа в замкнутом пространстве с человеком, с которым я предпочла бы лишний раз избегать любого контакта.
Большую часть полёта я провожу, глядя в иллюминатор, стараясь игнорировать присутствие мужчины рядом. Вернее, сам факт этого тесного соседства.
Город внизу