Далее меня встретил представитель Переводчика. Узнал я его по моей книге, которую он держал в руках. Часа три мы ехали из Сиэтла в Портленд. Если бы я раньше не был в Германии, меня бы поразила чистота. А так я ничему не удивлялся. В Портленде я был размещен в 5-этажной гостинице на 4-м этаже. Поднимаясь по лифту, Переводчик заметил, что гостиница стала деградировать и что больше своих гостей в этой гостинице он останавливать не будет. Увидев мое недоумение (все сверкало чистотой), он показал на признак деградации. На кнопках лифта плохо читались цифры. (Вспомните Маслоу, который говорил, что жалобам конца не будет. Просто будет повышаться уровень жалоб. – М.Л.)
Гостиница была расположена возле белого небоскреба, что помогало мне ее найти, когда я гулял по улицам Портленда. Номер гостиницы стоит того, чтобы его описать, хотя я понимаю, что это обычный, не очень шикарный номер стоимостью всего 145 долларов США в сутки. Большую часть номера занимает трехспальная кровать с тумбочками, на которых стоят довольно большие лампы. В номер попадаешь через коридор, где расположены две двери. Одна ведет в санузел, а другая во встроенный шкаф, где можно поместить вещи и чемоданы. Кстати, таскаться с вещами не нужно. Перед лифтом стоит тележка, на которую размещаешь чемоданы. С этой тележкой ты въезжаешь в лифт и подъезжаешь к двери своей комнаты, Учитывая, что и чемоданчики на колесиках, то больших усилий ты не тратишь. Надо просто уметь поднять их на тележки. В гостинице Чикаго обычно всегда дежурил черный, который не давал тебе даже и это сделать, а с приветливой улыбкой довозил вещи до дверей комнаты. Американцы говорят, что у них расизм существует, но идет он только в сторону белых. Черные к ним относятся с ненавистью. Но на себе я это не ощущал. Говорят, что это можно чувствовать только в негритянских кварталах.
Итак, закончим описание номера. Вторая часть мебели – это большой письменный двухтумбовый стол. На одной тумбе помещаются телевизор и телефон, вторая – пустая. На ней лежит все, что нужно знать обитателю о гостинице. Мебель светлого цвета, простая и очень удобная. Ящики из тумбочек легко выдвигаются. Санузел просторный. Огромный стол с умывальником. На нем легко размещаются стаканы и бритвенные принадлежности. Каждый день тебе дают набор из мыла для лица, тела и шампунь для головы и полиэтиленовый берет для того, чтобы принять душ, не намочив головы. Унитазы в Америке устроены не так, как у нас и в Европе. Они наполовину наполнены водой. Вначале я подумал, что они засорились. Даже обрадовался, что в хваленой Америке тоже есть сантехнические проблемы. Потом разобрался. Все это засасывается в канализацию, когда смываешь, а затем опять наполняется чистой водой. Ванна и стенка к ней представляют единое пластмассовое тело. Все очень просто и чисто.
Кстати, о чистоте. Она идеальна. За 24 дня пребывания в США я стал очень аккуратным, мне ни разу не пришлось ни мыть, ни чистить обувь, хотя я много гулял по улицам. Я очень быстро стал опрятным мальчиком.
Теперь я понял, что не следует осуждать то, что американцы кладут ноги на стол и бросаются в постель прямо в обуви, как это мы видим в их фильмах, а потом бросают одежду на пол. Никакого нарушения гигиены здесь нет. Столы не испачкаются, а белье не испортится, и одежда останется чистой. Но держать ноги на столе очень удобно. А когда влюбленные бросаются в постель, не раздеваясь это художественный прием, при помощи которого режиссеры хотят продемонстрировать силу страсти. У наших Золушек это вызывает возмущение. Кстати, и в комнаты на светлый ковер можно заходить, не снимая обуви. С ковром тоже ничего не случится. Понятны мне стали и такие сцены, когда молодежь в белых брюках сидит на тротуарах.
Я немного отдохнул, а вечером за мной зашел Переводчик, и мы отправились с ним во Французский ресторан, где и состоялась наша первая ритуальная беседа. С ним же в основном мы и работали по переводу моих книг Ему же я и оказывал психотерапевтическую помощь.
Итак, французский ресторан. Там подавали какие-то экзотические блюда. Все было вкусно. Только суп мне не понравился. И вообще супы в Америке это что-то не то. Говорили мы о том, о сем. Переводчик меня вводил в американскую жизнь, естественно, так, как он ее себе представлял. А представлял он ее себе неплохо, потому что его данные совпадали с мнениями многих других людей в Нью-Йорке и Чикаго. Он приветствовал Буша и явно ненавидел Клинтона.
Итак, сразу же о ресторанах, чтобы к этому больше не возвращаться, ибо жизнь моя в Америке, деловая и развлекательная проходила в ресторанах. Все они хороши. Везде отличное обслуживание, хотя мои партнеры в некоторых предъявляли претензии к качеству пищи и обслуживания. (Но это та же история, что и с кнопками в лифте. Советскому человеку этого не понять. – М.Л.) Официанты очень вежливы и по-дружески приветливы, без высокомерия и заискивания, что встречается у нас. Меню обсуждается достаточно долго. Официант дает разъяснения. Нет чувства, что он сердится за то, что его так долго пытают. Обслуживание везде великолепное. Есть только выгодные рестораны и невыгодные, дешевые и дорогие.
По советским меркам самый лучший ресторан – это китайский. Порции там большие. И все, что не съел, они тебе упаковывают на дом в специальные картонные емкости и тебе хватает на завтрак и ужин. И они также относительно дешевые. Еще понравился ресторан, а может быть столовая, которая называется IZZI-PIZZA по имени одного из создателей этой столовой. В нее заходишь, платишь определенную сумму, кажется 8 долларов, и ешь что хочешь и сколько хочешь и сам набираешь это в тарелку. Может поэтому в США много полных людей? Всех блюд мне даже