Посещения уролога заканчиваются формированием таких диагнозов, как хронически простатит, хронический цистит и np.
Больных с синдромом отличника можно встретить на приеме у невропатолога, эндокринолога.
Женщины с синдромом отличника часто посещают гинеколога.
Несложный анализ показывает, что эти ощущения носят характер психологической защиты. Частые позывы на мочеиспускание позволяют не встречаться с противоположным полом, гинекологические болезни позволяют избегать сексуальных контактов с нелюбимым мужем, а язвенная болезнь становится хорошим приемом ухаживаний за своей женой, которая давно охладела к своему мужу. Но тем не менее вынуждена готовить мужу диетическое питание и уделять ему внимание (жалость вместо секса). Нарушения мозгового кровообращения позволяют несколько месяцев не выходить на нелюбимую работу, где имеют место конфликтные отношения, а тяжелое соматическое заболевание становится мощным психологическим лекарством, которое объясняет и оправдывает несбывшиеся ожидания и мечты. «Если б я не заболел…» Тогда свою несостоятельность можно списать на обстоятельства. Когда пациенты обучались правильно себя вести и решать свои проблемы, то и все симптомы проходили, и даже болезни.
Кроме того, кроме соматической патологии, развивается и психопатологическая симптоматика, которая коррелирует со структурой личностного комплекса. Особенностью психопатологической симптоматики является их 100 %-ная обратимость при коррекции личностного комплекса, обилие симптомов в эмоциональной сфере; никогда эта симптоматика не переходит в психоз; никогда не развивается слабоумие.
Чаще всего встречается навязчивость, нередко в форме всевозможных страхов. Отличники полностью понимают нелепость этих страхов, но ничего не могут с этим поделать. Страхи могут быть самыми разнообразными. Всего их описано около 400. Но чаще всего встречаются страхи заболеть тяжелым заболеванием. Прибавьте к болезни слово «фобия» («страх» по латыни) и вы получите название страха. Туберкулофобия – страх заболеть туберкулезом, сифилофобия навязчивый страх заболеть сифилисом. Сейчас начинает встречаться СПИДофобия. Может быть, со страху мы моральными станем. Отличники часто боятся открытых пространств, замкнутых помещений, высоты и т. п. Не называю все это медицинскими терминами, чтобы не разбух глоссарий. Но самый большой бич отличников – это «социофобия». Навязчивый страх выступлений в обществе, контактов с начальником, любимым человеком. Если все эти расстройства длятся достаточно долго, то отличники становятся депрессивными, тоскливыми.
В общем, депрессия становится королевой отрицательных эмоций. Все расстройства идут оттуда.
Паранойяльные расстройства проявляются возникновением сверхценных идей, пунктиком вокруг которых крутится вся жизнь больного. То он борется за справедливость, то мстит за обиду, то судится по мелочам. Лучше было бы забросить все это и начать что-то новое.
Реже отличники обрастают истерической симптоматикой. Здесь все может наблюдаться, ибо истерия – великая симулянтка.
Ну а венчает всю симптоматику депрессия. Польза ее заключается в том, что отличник начинает думать о себе, перестает суетиться. Это сберегает силы. В состоянии депрессии ему можно растолковать, что источником всех его бед является он сам. Когда отличник в депрессии, его легче всего лечить. Иногда я сам довожу его до депрессии; лучше соображает.
Так разбазаривается наш золотой генетический фонд. Отличник не может не творить. Если он не сотворит чего-нибудь, он сотворит такую болезнь, в которой не смогут разобраться лучшие представители нашей медицины. Но все болезни рушатся, как только отличник начинает заниматься собою, растет и творит.
Что делать, ума не приложу. Я неоднократно выступал на всевозможных совещаниях, где предлагал возиться не с двоечниками. Не требовать от отличников отличной учебы, а собирать их вместе. Предлагал я и многое другое. Конечно, ничего добиться я не мог.
Ненужное соперничество
С этого же класса началось мое соперничество с Шишкой. Я не соперничал, как и он. Мы не соперничали. Скорее всего, соперничали наши родители. Учителя немножко нас стравливали. Шишкой его прозвали ребята за то, что какое-то время он был старостой. Это соперничество нам, собственно, навязали, и вот как. Шишка был сыном маминой подруги, а точнее, приятельницы. Он был наполовину русский, наполовину еврей. Прически у нас были одинаковые, как смушки каракуля, волосы, а носы смотрели в разные стороны – мой вниз, его – вверх. Он был скорее сангвинического, а я, пожалуй, меланхолического темперамента. Меня считали усидчивым, а его талантливым. Почему-то считалось, что я все беру задом, хотя, собственно, на учебу я времени почти не тратил. А в последующем приспособился домашние задания, особенно по математике, делать на переменках. Правда, я много читал, но, насколько помню, много размышлял. Скорее всего, это была умственная жвачка несколько хронически депрессивного, недовольного и неуверенного в себе ребенка. В общем, скорее всего, я жил своим внутренним миром.
В пятом классе выявились мои способности к декламации, и я стал участвовать в художественной самодеятельности. Читал всякие стихи, выступал на конкурсах, но дальше городского не проходил. Репертуар у меня был небольшой. Всего два стихотворения. Одна басня С. Михалкова. Что-то про рубль и доллар. Я до сих пор помню ее почти наизусть. Воспроизвожу по памяти:
Американский доллар важный,
Который нынче лезет к всем в заем,
Однажды с советским встретился рублем.
И ну куражиться,
И ну во всю хвалиться:
Передо мной открыты все двери, все границы.
Там было еще что-то. Доводы рубля я не запомнил. Но конец басни помню хорошо. В общем, в басне он победил. Доллар смутился. А Рубль гордо сказал:
А ну посторонись, советский рубль идет!
Это стихотворение ставила мне преподаватель литературы из соседней женской школы. Особенно долго репетировали последнюю строчку. При этом я еще что-то делал руками.
Второе стихотворение было очень длинное и смешное, как два неудачливых приятеля пытались мнемотехническими приемами запомнить номер телефона. У них ничего не получалось, так как они забывали первое число, так повторялось несколько раз, но все-таки каждый раз они телефон забывали и другу своему в конечном итоге не звонили. На районном смотре я запутался сам, что-то подзабыл, и больше с этим стихотворением не выступал. А вот с долларом и рублем я попал на городской смотр. Но дальше меня уже не пускали. Артистичности во мне не было. Продвигался, наверное, за счет политического репертуара.
Шел 1949 год. Страна готовилась отметить 70-летний юбилей И. В. Сталина. И тут меня взяли в оборот. Репетировали мы по вечерам и за счет уроков физкультуры. Я стал солистом монтажа. Таких солистов было 19 человек; 5 мальчиков и пять девочек. Мы выстраивались в ряд на сцене, а между рядами было еще очень много пионеров. В театре сидели наши мамы и папы и слушали доклад, концерт и наше приветствие и жутко нами гордились, особенно теми детьми, которые пролезли в солисты. Думаю, что родители от