Она ответила ему самодовольным взглядом.
–На занавесках в комнате напротив церкви нашли следы пороха. Этажом выше были люди, которые отчетливо услышали выстрел у себя под ногами, поверх грохота трубы снаружи. Они были в лучшем состоянии, чтобы судить, чем вы. Мы даже нашли упавшую в щель между половицами гильзу от патрона, того же самого калибра, что и пуля, которую вытащили из тела вашего мужа. Мы с самого начала знали, откуда был направлен смертельный выстрел; вот почему нам не имело смысла выслеживать безбашенных водителей по всему городу. Нам было известно все, кроме личности убийцы. Мы только недавно ее установили. Разве вы не хотите узнать, кто это? Неужели вам неинтересно узнать хотя бы его имя?
–Зачем мне интересоваться вашими кроликами из цилиндра, которыми вы пытаетесь меня запутать?
–Доказательства уже включены в материалы. Мы их нашли слишком поздно, чтобы спасти Блисса, Митчелла, Морана и Фергюсона. Но теперь у нас собраны все необходимые подтверждения. Научные свидетельства, доказательства, которые нельзя списать со счетов. Документальное свидетельство, подписанное чистосердечное признание – экземпляр его лежит у меня в кармане прямо сейчас. Он уже три недели под арестом в городе.
Впервые она не нашлась что возразить.
–Вы вскоре встретитесь лицом к лицу, когда проедете со мной. Думаю, вы вспомните, что уже встречались с ним ранее.
На защитном глянце наметилась первая поверхностная трещинка. Проблеск сомнения, ужаса пробился у нее глазах. За ним последовал напряженный вопрос:
–Кто?
–Кори. Это имя вам что-то говорит?
Она ответила с болезненной медлительностью:
–Да, я помню Кори. Он дважды появлялся на моем пути, но ненадолго. Первый раз на террасе во время вечеринки он принес мне выпить. Было бы так просто… Но я его отослала, чтобы очистить место…
–Для убийства Блисса?
–С ваших же слов, это человек, который никогда не причинял мне вреда, не видел меня до той ночи. – Она приподняла брови, продолжила рассказ: – И во второй, и последний, раз – у него на квартире, в течение нескольких минут. Я пошла, потому что так проще всего было разделаться с ним. Помню, что я даже подержала его на мушке пистолета, чтобы выбраться оттуда невредимой. Его пистолета.
–Пистолета, которым убили вашего мужа. Пистолета, который направил пулю в Ника Киллина. Из-за ошибки новичка в участке оружие отправили в отдел баллистики, а не в отдел отпечатков, чтобы снять с него ваши отпечатки, для чего Кори нам его бесстыдно передал. Помню, как я ругался с отделом отпечатков, что я не получил от них отчет по пистолету, который им так и не доставили, и тут со мной связались эксперты по баллистике и заявили: «Оружие, которое вы нам отправили на экспертизу, и пуля, которую мы вытащили из Ника Киллина, подходят друг к другу; наверно, вы это ожидали услышать, но не очень ясно обозначали цель проверки». Мне потребовалось увидеть все собственными глазами, чтобы удостовериться, что это правда. И чтобы ирония стала совсем запредельной, Кори зашел к нам, чтобы убедиться, закончили ли мы с его пистолетом и может ли он его забрать. От нас он уже не вышел! Он по собственной воле пришел нам на помощь. У него имелось разрешение на пистолет; он с готовностью сдал нам оружие, чтобы мы сняли с него ваши отпечатки. Предполагаю, что к тому моменту слишком много лет миновало с убийства Киллина, и ощущение собственной неприкосновенности превратилось для Кори в фетиш. Он думал, что ничего уже… Пришлось потратить время, но мы его доломали. Параллельно я прорабатывал то, что нам казалось вообще отдельным вопросом, и откопал в старых газетах из библиотеки прошедшую без комментариев заметку, датированную пятницей, когда катались Шулеры. Одна из тех душещипательных историй, трагичная для тех, кто прямо с ней связан, но в целом не столь уж важная. Жениха убили случайным выстрелом, предположительно с одной из окрестных крыш, когда он выходил из церкви, где только что сочетался браком. В моих глазах этот сюжет был единственной возможной причиной убийств «Пятничных шулеров», которые уже оставались без трех уставных членов и бармена, ездившего вместе с ними на заезды. И тогда все сошлось. Никакого упоминания, кем была несчастная невеста, а ведь она должна была быть там; мужчина же не может жениться сам на себе. А потому мы не делали большой шумихи из задержания Кори, практически отрезали его от мира, чтобы быть уверенными, что вы ничего не прознаете и не броситесь завершать почти законченное дело. Легко было догадаться, кто будет следующей вашей целью, так что я просто подменил его. Что мне остается непонятным, так это то, чем вы занимали себя между выходами в свет, если так можно выразиться. Как вы умудрялись бесследно исчезать каждый раз, так быстро менять прическу и личность? Я знал, что найду вас, но до последнего не знал, откуда и как вы явитесь. Практически схватка с призраком.
Женщина рассеянно ответила:
–Ничего сверхъестественного. Думаю, вы меня искали в укромных местах, арендных квартирах, дешевых гостиницах. Я каждый день общалась с десятками людей, которые не бросали на меня больше одного взгляда. Я жила при больнице, дам вам ее название, если оно еще нужно, крупнейшее заведение в городе. Я работала и жила прямо там, так что мне никуда особо ходить и не надо было. Волосы мои были всегда прикрыты, так что вообще никто не знал – и не допытывался, – какого они цвета. Вне работы я отсиживалась у себя, не стремилась дружить с коллегами. Когда наставало время… снова браться за дело, я отпрашивалась с работы, уезжала и возвращалась через несколько дней.
–И ради чего все? Все впустую.
Она снова начала задыхаться, как тогда в кресле. Словно что-то в ней оборвалось, перекрыло ей трахею.
–Я в собственных руках держала пистолет, из которого был убит Ник! Держала его совершенно беспомощным на мушке, оставила оружие и пошла убивать невинного человека. – Она начала бесконтрольно трястись, будто ее охватил холод. – Теперь я слышу ужасный вопль Блисса, когда он летел с террасы. Тогда я его не услышала. Теперь я слышу стон Митчелла. Я всех их слышу!
Она резко опустила голову, точно ее шея надломилась. Плач ее был тихий, но не ослабевающий, ровный, как гул генератора.
Спустя долгое время, когда он затих, она снова