Кто-то ответил:
–Принесите его сюда, чтобы им легче было добраться.
Он почувствовал, как его подняли и снова опустили. Попытался открыть глаза, но сразу же зажмурился – в них попали песок и пыль. Со второй попытки получилось. Он увидел ослепительное светло-голубое небо. По краям поля зрения на него сверху вниз смотрели чьи-то лица.
Он почувствовал, как кто-то распахнул пиджак и рубашку, надавил на бока.
–Ребра не сломаны, – сказал кто-то, сгибая и разгибая его руки и ноги. – Все кости целы. Легко отделался. Жуткая шишка на голове – и все.
Ему придали сидячее положение, и с волос посыпалась струйка пыли – штукатурка или что-то в этом роде. Медбрат сказал:
–Так, дружище, мы сейчас обработаем рану, и этого должно хватить, чтобы ты пришел в себя.
Он что-то приложил к голове пострадавшего, и от жжения тот вздрогнул. Потом медбрат наклеил пластырь.
–Вот и все. Теперь можешь встать.
Ему помогли подняться; сперва он тянулся к одному из помощников, опирался на него, потом сумел удержаться без поддержки.
–Может, проедетесь с нами? Пройдете обследование? – спросил медбрат, закрывая сумку.
–Нет, я в порядке, – сказал он. Надо было возвращаться домой. Наверное, уже поздний час. Вирджиния его ждет. Он не любил опаздывать.
–Ладно, но, если вдруг вам станет хуже, – загляните на осмотр.
–Да, – сказал он, – так и сделаю.
Сквозь толпу протиснулся коп с блокнотом наготове:
–Сообщите ваше имя и адрес.
–Фрэнк Таунсенд, – немедленно ответил он. – Север, Резерфорд-стрит, дом восемь, квартира двадцать.
На этом все. Машина скорой помощи уже отъехала. Коп отвернулся, на ходу дописывая отчет. Россыпь щебня на тротуаре и дыра с неровными краями в парапете на крыше здания прямо над ним – вот и все оставшиеся признаки того, что здесь недавно что-то случилось. Собравшаяся вокруг густая толпа зевак начала рассеиваться. Таунсенд повернулся и начал протискиваться сквозь оставшихся.
Мальчишка лет двенадцати крикнул вслед:
–Эй, ваша шляпа! Я ее подобрал.
Таунсенд повернулся, взял у него шляпу, небрежно стряхнул с нее пыль и перевернул, чтобы надеть. Потом замер, уставившись на ленту, пришитую с внутренней стороны. Там были вышиты инициалы: «Д. Н.».
Он покачал головой и попытался вернуть мальчишке находку.
–Где ты ее взял? Она не моя…
–Да точно ваша! Я видел, как она слетела у вас с головы, когда вы упали!
Таунсенд с сомнением оглядел замусоренный тротуар и сточную канаву вдоль него, но другой шляпы поблизости не нашлось.
Мальчишка глядел на него с подозрением.
–Вы что же, мистер, собственную шляпу не узнаете?
Кто-то из взрослых засмеялся. Они все стояли вокруг него и таращились. Ему захотелось убежать. Его все еще трясло после происшествия. Он хотел поскорее попасть домой. Примерил шляпу – она сидела безупречно. Что-то в ней недвусмысленно подсказывало: она уже бывала у него на голове сотни раз.
Оставшись в шляпе, он продолжил путь по улице, каждую секунду осознавая, что несет на голове чужие инициалы.
Он огляделся по сторонам и понял, что не имеет ни малейшего представления, что делает здесь и как вообще сюда попал. Это была захолустная улица, кишащая людьми и ручными тележками. Контора послала его с каким-то поручением? Или Вирджиния о чем-то попросила? Что бы это ни было, потрясение от несчастного случая полностью вытеснило это из памяти. Он завернул за угол, прошел под указателем с надписью «Тиллари-стрит» и, миновав его, рассеянно полез в карман за сигаретой, продолжая путь домой.
Вместо знакомой дешевой, мятой упаковки – он имел обыкновение носить такие с собой по несколько дней, пока они не начинали буквально рассыпаться в руках, – Таунсенд достал изящный эмалевый портсигар, очень тонкий, с золотой окантовкой, сверкнувший зловещим великолепием.
Он выронил штуковину, словно она его укусила. Несколько минут таращился на нее. Потом, наконец, наклонился, поднял дрожащей рукой, открыл и внимательно осмотрел. Сигареты оказались не его любимой марки. Ни внутри, ни снаружи не было никаких надписей – ни единой подсказки, кому портсигар принадлежал и как попал к Таунсенду.
Он положил его обратно в карман и заставил себя идти дальше. Он боялся стоять на месте слишком долго и углубляться в раздумья о случившемся. Казалось, прямо над его головой метался какой-то смутный ужас, и он боялся привлечь его внимание в полную силу, как некоторые боятся молнии. Теперь ему сильнее прежнего хотелось вернуться домой.
Пришлось сесть в автобус – его занесло очень далеко от родных мест. Он ехал обратно, словно окутанный тьмой, хотя в салоне было очень светло.
Он вышел, завернул за угол, и перед ним наконец раскинулись знакомые просторы Резерфорд-стрит. Он побрел по ней к своей квартире. Еще несколько дверей, и он дома. Хоть улица и была знакомой, что-то в ней показалось другим. Как будто какие-то детали изменились, но он не мог сказать, какие именно. Он увидел знакомых играющих детей: все они казались старше, чем были.
Он заметил впереди свой дом и, дойдя до него, уже собрался войти, как вдруг замер как вкопанный, поставив ногу на нижнюю ступеньку крыльца. Его лицо застыло, когда он посмотрел на два окна на первом этаже слева. Что произошло с сегодняшнего утра? Что, во имя всего святого, случилось?
Занавесок не было. Сами стекла были мутными, покрылись слоем пыли – словно их не мыли неделями. А ведь Вирджиния всегда следила за тем, чтобы окна сверкали, как хрусталь. Как они могли прийти в такое состояние всего лишь за день? Должно быть, она специально взяла золу или чистящий порошок и чем-то намазала их; возможно, пробовала какой-то новый метод очистки. Она также убрала с подоконника свою герань в горшке.
Он вошел в подъезд, все еще бледный, вздрагивая от потрясения, которое только что пережила его нервная система. Ключа в кармане не было – вероятно, потерял на месте происшествия. Таунсенд не стал тратить время на поиски; он просто хотел попасть внутрь, подальше от всех этих странностей. Он постучал, дернул ручку двери.
Она не подошла. Не впустила его. Стоять там столбом он не мог. Он вернулся к двери подъезда и позвонил миссис Фромм, жене привратника.
Она открыла тотчас же и при виде него выказала крайнее удивление. Значит, и у нее есть своя роль в этом странном действе.
–Мистер Таунсенд! Что вы здесь делаете?
–Что я… – растерянно повторил он.
–Хотите вернуть свою старую квартиру? Просто скажите. Она как раз ждет новых жильцов, последние съехали всего-то шесть недель назад.
–Моя старая квартира? Шесть недель… – Он оперся рукой о стену, чтобы