Я моргнула.
— В смысле… не дают?
— Совсем, — подтвердил он. — Уже третью неделю.
Я тогда ещё не понимала масштаб бедствия. Зато поняла его через десять минут.
Молоко продавали. На деньги от молока покупали зерно. Зерна теперь было мало. Молока — тоже.
— Но… — я замялась, глядя на белые спины животных среди снега. — А корм?
— Закупали. Раньше, — сухо ответил Говард.
Вот в этот момент мне впервые за жизнь захотелось лечь прямо в сугроб и притвориться, что я — декоративный элемент пейзажа. А ведь я всегда считала себя пробивной.
Во второй половине дня меня отвезли в ближайший город. Провели по центральной улице, представили всем крупным клиентам, торговцам, сборщикам налогов и людям, которые улыбались слишком широко и смотрели слишком оценивающе.
Вечером, ожидаемо, у меня поднялась температура. Я пролежала день, дрожа под одеялами, и была уверена, что это уважительная причина хотя бы для небольшой паузы.
Наивная.
На следующий день Говард снова заставил меня собраться и отвёз в тот же город — покупать тёплую одежду. За это я была ему искренне благодарна. Особенно за перчатки.
Но он фиксировал каждую трату.
— Это записывается, — напоминал он.
— Мне это потом припомнят? — не выдержала я.
— Вам это окупится, — спокойно ответил он.
Третий и четвёртый дни мы провели за бухгалтерией. Счета. Жалобы. Письма. Люди, которым было плохо, холодно, голодно и которые были абсолютно уверены, что именно я обязана всё исправить. Потому как я отныне леди Нордхольд.
А пятый день… Пятый день стал моим личным адом.
— Ваш почерк недопустим, — сказал Говард, глядя на исписанный пергамент.
— Это буквы, — устало ответила я.
— Это недоразумение, — возразил он.
Он заставлял меня снова и снова выводить буквы пером и чернилами. Медленно. Аккуратно. Изящно.
— Каждая леди должна уметь писать так, чтобы её понимали, — говорил он.
Я смотрела на кривые строки и думала, что с куда большим удовольствием разобралась бы, почему коровы не дают молоко, чем выводила эти проклятые завитушки. Тем более пером. И привыкла писать шариковой ручкой, а еще чаще просто печатала на компьютере. А тут перо и чернила.
Когда солнце окончательно скрылось за горизонтом, я была уверена — всё. Меня отпустят. Но Говард только подвинул ко мне новый чистый пергамент.
— Продолжим.
Я была готова выть. И именно в этот момент в дверь кабинета постучали. Не дожидаясь ответа, она распахнулась. На пороге стоял мужчина.
Высокий. Статный. Красивый. Чёрные волосы, уложенные идеально, как в рекламе дорогого шампуня. Камзол сидел безупречно. Обеими руками он опирался на трость, выставив её перед собой, и улыбался так, будто знал что-то очень важное.
— Я так счастлив с вами познакомиться, — произнёс он, растекаясь в улыбке.
Глава 8 — Предложение, которое нельзя было принимать
Я застыла, словно меня снова кандалами к стене приковали. Говард тут же вышел вперёд и поклонился.
— Господин Эвермонт.
Эвермонт…
Фамилия кольнула память, как игла. Я ещё не успела до конца разложить по полочкам то, что услышала от болтливых служанок, но имя это мелькало в слухах… рядом со словами «опасный», «влиятельный», «слишком близко…» и «улыбается — значит, задумал гадость».
— О, Говард! — радостно воскликнул гость, совершенно не придерживаясь субординации. — Как я рад тебя видеть!
И прошагнул в кабинет, размахивая тростью так, будто не в гости пришёл, а на сцену вышел.
Я судорожно перевела взгляд на Говарда. Тот расширил глаза. Значительно. Очень значительным образом.
А… правила приличий. Точно. Я вскочила и сделала книксен так, как умела. То есть… как могла.
— Добрый вечер. Рады вам, — произнесла я. Получилось слишком ровно, наигранно вежливо. Я почти слышала, как внутри меня современная Элина закатывает глаза.
— О, глупости, дорогая! — махнул рукой гость. — Я лорд Сайлас Эвермонт. Приятно познакомиться.
Он протянул руку. Я машинально потянулась пожать. Говард кашлянул.
А-а-а, да. Девушки не жмут руки мужчинам.
Я внутренне закатила глаза уже вслух, кажется, но внешне сохранила выражение лица «леди, у которой всё в порядке».
— Эвелина Мэрроу… — начала я, и тут же осеклась, чувствуя, как у меня сжимается горло. — Прошу прощения. Эвелина Нордхольд.
Лорд расплылся в улыбке ещё сильнее.
— Понимаю, понимаю. Это ведь так сложно — ощущать себя женой величайшего генерала, когда он вместо того, чтобы проводить время с молодой супругой… уехал гонять варваров и налётчиков, — он без приглашения опустился в кресло, не убирая трости, всё так же опираясь на неё обеими руками.
Я хотела сказать:
«К счастью, этот жуткий мужчина отсутствует, не претендует на меня и вообще, может, он там навсегда останется?»
Но вслух, как подобает воспитанной леди, произнесла:
— Работа моего супруга подразумевает необходимость таких выездов. И я, будучи его верной спутницей, обязана принимать это.
Говард на заднем фоне остался неподвижен, но я почувствовала: он слушает каждое слово. И оценивает.
Лорд Эвермонт замолчал и начал меня изучать. Не как мужчину женщину. Нет. Как… копы в американских фильмах изучают поступки преступника, чтобы составить идеальный портрет.
Я выдержала его взгляд, хоть внутри всё сжималось, а желание бежать росло по экспоненте.
— Леди Нордхольд, — медленно протянул он, — вы, должно быть, очень заняты?
О да. Я занята тем, что учусь выживать среди коров, зерна и сумасшедших законов.
— Разумеется, — спокойно ответила я. — Управление поместьем требует внимания.
— Прекрасно, — довольно кивнул он. — Значит, вы понимаете, каково это — держать порядок. В доме. В семье. В королевстве.
Его улыбка была сладкой, как мёд. И такой же липкой.
— Говард, — он вдруг повернул голову. — Принеси нам чаю. Мы с леди Нордхольд пообщаемся.
Говард сдвинул брови едва заметно.
— Я попрошу прислугу…
— Нет-нет, — перебил лорд, не меняя тона. — Принеси ты.
Мне не нравится, как он командует в чужом доме, как в своем. Стоило Говарду исчезнуть за дверью, как я шагнула вперёд. Оставаться с этим мужчиной наедине было выше моих сил. От него исходила пугающая мощь. Не такая, как от ледяного дракона. От одного его взгляда хотелось сквозь землю провалиться. От лорда Эвермонта-же хотелось отгородиться стеной.
— Может быть, мы пройдём в столовую? Там нам накроют. Так будет… удобнее.
Лорд слегка прищурился.
— Леди Нордхольд… вы предлагаете мне сменить локацию?
— Я предлагаю вам комфорт, — улыбнулась я. Вежливо. Сдержанно. Как учили Эвелину. — Вы всё-таки гость.
Он хмыкнул.
— Скажите, — неожиданно спросил он, будто между делом, — как вы относитесь к балам?
Я моргнула. К балам? Вопрос был настолько неожиданный и не к месту, что я чуть не сказала правду: «Если в кино красиво, значит, в жизни будет ужасно». Этот