В полумраке, на уровне глаз, она увидела стекло. Окно. Оно походило на узкую фрамугу; сбоку даже имелась ручка. Уплотнение было плохим: холод просачивался сквозь пористую резину оконной рамы.
Но куда могло выходить окно здесь, внизу? Куда оно должно было открываться? В скальную стену?
И тут Неле поняла, что перед ней. Световой колодец — как в подвалах старых домов. Шахта вела вверх. Либо она служила для дневного света, либо была предназначена для притока воздуха. В любом случае конструкция выглядела старомодной — под стать папкам из сороковых годов.
Неле снова задернула занавес. Через этот световой колодец, дыру в полу и оставшееся без тяжелого деревянного постамента место — постамента, который теперь подпирал входную дверь музея, — холод мог беспрепятственно подниматься из глубины.
Музей быстро остынет, и очень скоро наверху будет такой же минус, как здесь.
Твое положение лучше не стало.
Она на ощупь вернулась к стеллажу, наугад вытащила из ячейки горсть папок с протоколами и зажала их под мышкой. Затем, уже одной рукой, поднялась по лестнице обратно наверх.
В музее было заметно теплее. Пока. Но холод и здесь будет расползаться медленно и неумолимо.
Хотя было уже больше часа ночи, о сне не могло быть и речи. Только не с этой тварью, находившейся на станции. Неле не сняла парку, забилась с рюкзаком в угол за витриной — туда, где рассеянный свет был еще ярче всего, — и вытащила следующий дневник Бергера.
При виде банок с ананасами, грушами и гуляшом, которые она в спешке набрала на кухне, Неле с досадой осознала: консервный нож она не взяла. Идиотка.
Позже она попробует вскрыть одну из банок хлебным ножом. Но сперва ей хотелось читать дальше. Следующая тетрадь Бергера начиналась летом 1914 года, через два года после начала его исследований.
Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»
ЧАСТЬ 6
ГЛАВА 40
Спуск. Июль 1914
Шла четвёртая неделя июля 1914 года. Я стоял на носу шхуны и смотрел на ровное, сверкающее море. «Скагеррак» за это время состарилась ещё на два года. Теперь она стала похожа на обветшалую даму, которой давно пора было встать на ремонт в Тромсё, но у норвежцев не было денег — как, впрочем, и у всех прочих наций.
Седой, угрюмый Андерсон по-прежнему оставался её капитаном, однако из старой команды на борту уцелели только ледовый лоцман да провиантмейстер. Остальные нанялись на русские китобойцы, где платили больше.
По рассказам, доктор Трэвис, некогда спасший жизнь Хансену, Марит и мне, несколько недель назад умер — здесь же, на борту «Скагеррак». Говорили, он страдал неоперабельной опухолью мозга. Судовой врач никогда не был сухопутной крысой и умер так, как всегда хотел: на просоленных корабельных досках, посреди бури.
Среди оставшегося после него имущества оказался ящик с книгами. Трэвис завещал его мне, и во время перехода я вскрыл ящик и перебрал содержимое. В основном там была специальная медицинская литература, от которой мне было мало проку.
Однако я обнаружил одну чрезвычайно любопытную книгу баронессы Роберты де Сикка — той самой, чью «Мифологику» доктор Трэвис когда-то мне подарил. Этот том назывался «Мифологика II». Продолжение оказалось крупнее, вдвое толще первой книги и было издано баронессой в 1851 году, за год до её смерти. Часть я успел прочесть за время плавания, но бросил, наткнувшись на несколько тревожных мест.
Теперь, когда шхуна достигла берегов Шпицбергена, тускло мерцавшее над горами солнце приветствовало меня в краю фьордов. Прошёл год с тех пор, как я в последний раз ступал на станцию и прощался с Хансеном, Марит, Премом и остальными, чтобы руководить исследованием из дома.
К тому времени суда стали приходить раз в неделю. Из регулярных писем Марит я знал, что происходило на острове в моё отсутствие. Станция разрослась как никогда, но и задача, с которой приходилось справляться команде, стала куда серьёзнее. Работы людям хватало.
В исследовании шахты они добились огромных успехов — во всяком случае, в техническом отношении. Но вот уже пять недель от Марит не приходило ни строчки. Что-то должно было случиться. Впрочем, даже если бы почта продолжала идти, я всё равно приехал бы, потому что вопрос стоял иначе: долго ли ещё всё это сможет продолжаться благополучно?
Политическая обстановка в Австро-Венгрии была критической, но, как уверяли, всё ещё достаточно устойчивой, чтобы нам не пришлось сворачивать проект. Со стороны группы инвесторов причин для тревоги тоже не имелось. За последние месяцы я посетил все предприятия, добиваясь утверждения бюджета на будущий год. Финансовая группа тем временем разрослась в запутанную сеть фирм.
Помимо Технического факультета в Вене, к нашим вкладчикам относились Берлинские моторные заводы, а с недавнего времени также Физический институт в Лейпциге, завод зубчатых передач «Гогенцоллер», «Фабер-Электротехника» и крупное предприятие, производившее локомотивы и рельсовое оборудование. Наконец к проекту присоединилась и фирма старшего брата Яна Хансена.
Поначалу китобой противился этому: он не желал иметь дела со своим властным братом. Однако предприятие Карла Фридриха фон Хансена входило в число самых сильных инвесторов, а мы отчаянно нуждались в каждой монете. Так или иначе, я ехал на Шпицберген, чтобы лично передать решение правления. Все владельцы стояли за нами — и их приказ был краток: продолжать.
С тех пор как два года назад Готфрид Прем возглавил проект и мы с помощью электромоторов, стальных лебёдок и гондолы с защитной дугой преодолели первые шесть километров шахты, произошло многое. Из-за возрастающей нагрузки прежний генератор уже не мог вырабатывать достаточно тока.
К тому же длинные кабели, начиная с определённой глубины, превратились в настоящую беду. Они становились всё ненадёжнее, легко перегибались или выскакивали из соединений, так что работа часто останавливалась. Кроме того, люди в гондоле всё время зависели от электрогенератора на поверхности: с платформы они не могли управлять ходом самостоятельно.
Поэтому мы остановились на новом решении, с помощью которого надеялись наконец одолеть шахту. Система была проста, но эффективна и напоминала зубчатую железную дорогу. Поскольку шахта имела точные размеры, клеть могла уходить в глубину по рельсовому пути, закреплённому в скале.
Вниз она двигалась без мотора, одной лишь силой тяжести, которую мы обратили себе на пользу. Нужную скорость обеспечивала управляемая вручную передача: с её помощью можно было тормозить. Но стоило запустить дизельный