— Тебя кто-то заберет?
— Нет, сэр, возьму такси, — ответил я, на самом деле еще не зная не только того, как буду добираться до Карсона, но и того, где я вообще нахожусь территориально.
Спронг тяжело вздохнул и потер переносицу.
— Пошли, — сказал он и развернулся.
— Куда? — не понял я.
— Я тебя отвезу.
Я аж рот открыл. Спронг повезет меня домой? Сам?
— Сэр, не стоит, я справлюсь… — начал было я, но услышал в ответ лишь короткое:
— Это приказ.
Лейтенант пошел по коридору в сторону выхода, я похромал за ним. Вскоре мы вышли с парковки, где он открыл ключом двери серебристого «Бьюик Ле Сейбр» и кивнул мне в сторону пассажирского сиденья.
До Карсона мы ехали практически молча — лейтенант лишь пару раз уточнил дорогу. Когда я попытался спросить об операции, он ответил мне:
— У тебя ведь травма головы? Значит, когнитивные нагрузки противопоказаны. Все после выздоровления. Да и мне еще предстоит изучить все данные — слишком огромный объем, больше сотни задержанных, а я еще даже не смотрел предварительные отчеты. Поэтому пока я не знаю, то ли наградить тебя, то ли вышвырнуть из полиции к чертовой матери.
Я кивнул. Ну, это точно лучше, чем если бы сразу уволил.
Спронг подвез меня до самой двери трейлера. Я поблагодарил его и с трудом выбрался из машины. Он в ответ лишь кивнул и, дождавшись, пока я открою входную дверь, поехал обратно в сторону выезда из парка. Ну да, у него же наверняка скоро брифинг.
Глянул на свой «Ситизен», он показывал, что я опять попал на деньги, потому что циферблат был разбит вдребезги, а сами часы стояли. Хорошо меня приложило, ничего не скажешь.
Открыл дверь и выпустил Рэмбо на улицу, позволив ему погулять самому, и даже не убрал за ним. Я никогда не одобрял такой выгул, но сейчас водить его на поводке я бы просто не смог. Поднялся в трейлер, не выдержал, быстро дохромал до туалета и все же исторг из себя остатки вчерашнего ужина — тошнота никак не отступала. Выпил таблетку «Викодина», который мне дал врач. Где-то слышал, что это сильное обезболивающее, но в прошлой жизни, кажется, никогда не принимал его. А потом впустил Рэмбо, покормил, поменял ему воду. И задернул шторы.
Когда врач говорил, что будет нельзя смотреть на свет и пялиться в телевизор, я отнесся к рекомендации скептически. Но то ли тело Соко было слабее, чем мое в прошлой жизни, то ли прилетело мне в этот раз даже сильнее, чем тогда баллонником, но чувствовал я себя очень хреново. Поэтому ближайшие сутки, если не считать выгул и кормление собаки, я провел на диване, глядя на разноцветные пятна сквозь закрытые веки и пытаясь не сдохнуть.
Глава 25
Я проснулся из-за того, что Рэмбо ткнулся носом мне в руку. Открыл глаза и увидел перед собой собаку. Посмотрел на часы — двенадцать часов дня. Проспал до обеда. Да уж, давно со мной такого не случалось.
Голова болела меньше, чем вчера, что уже было прогрессом. Вчера любое движение отзывалось вспышкой в глазах, а сегодня просто тупая ноющая боль, в целом терпимая.
Я осторожно сел. Ребра сразу напомнили о себе — острая боль при вдохе. Оставалось только последовать совету врача и дышать медленно и неглубоко. Потом ребра срастутся. Главное — они мне ничего не проткнули, легкие целы, и не понадобилась операция. Так что жить буду.
Рэмбо сидел рядом с диваном и смотрел на меня с тем выражением, которое означало: он все понимает, сочувствует мне, но у него есть потребности, которые надо удовлетворить.
— Сейчас… — сказал я по-русски.
Встал, качнулся, но смог удержаться на ногах. Голова закружилась, но не очень сильно. Я добрался до двери, открыл ее, и Рэмбо тут же пулей улетел наружу делать свои дела. Выглянул наружу. Обычный калифорнийский день: жарко, светло. Еще бензогазонокосилка где-то орет — неужели хоть кому-то пришло в голову привести в божеский вид лужайку перед трейлером?
Но, в общем-то, все нормально, жить можно.
Когда пес вернулся, я все-таки нашел в себе силы выйти и убрать за ним — и сегодняшнее, и вчерашнее. Не надо мне, чтобы дерьмо тут валялось, еще наступлю. Посмотрел на навес, который соорудил для «Шевеля». А ведь все, нет у меня больше этой машины. Хорошо хоть «Шеветт» остался. Надеюсь, это не какое-нибудь условие, по которому мне дали вторую жизнь, и мне не придется ездить на нем вечно.
Но ладно, пусть он под навесом стоит. Не знаю зачем, правда, но пусть.
Я вернулся обратно в трейлер, насыпал псу корм, который он тут же принялся грызть с аппетитом, поменял воду в миске. Потом сел за стол и некоторое время просто сидел, прислушиваясь к себе. Голова тяжелая, как будто внутри извилины периодически меняются местами.
Нет, так не пойдет. Надо поесть. А перед этим, пожалуй, выпить таблетки, потому что иначе я ничего себе приготовить не в состоянии.
Нашел два флакона, один — «Викодин», обезболивающее, второй — что-то для поддержки желудку. Я принял по одной, запил водой из-под крана и двинулся в ванную.
Уместить себя в замкнутое пространство удалось с трудом, но я все-таки вошел и посмотрел на себя.
Зрелище было так себе. Левая сторона лица — один большой синяк от виска до скулы, под правым глазом тоже. Ссадина на лбу, заклеенная в больнице пластырем. Подбородок ободран. В общем-то, я выглядел как человек, которого кто-то очень долго бил.
— Нормально, — сказал я своему отражению.
Оно, похоже, было не согласно, но мне наплевать. Да и молчит оно, не очень разговорчивое.
Викодин начал действовать минут через двадцать, боль не ушла полностью, но отодвинулась куда-то на задний план, притупилась. И тут я вспомнил.
Сегодня двадцать первое июля. Сегодня вечером Тайсон нокаутирует Уильямса в первом раунде. На это я поставил три тысячи четыреста, и еще две тысячи зарядил Касселс. И мы выиграем, и это принесет мне почти десять тысяч.
Только вот я их не буду тратить. Потому что в феврале будет бой Тайсона с Дугласом. И в нем «Малыш-динамит» ляжет в десятом раунде. И это после тридцати семи побед без единого поражения, из которых тридцать три были нокаутом.
Не знаю, какой там будет коэффициент, но просто безумный, потому что в Дугласа не верил вообще никто. И вот на них я и поставлю деньги, как бы мне печально ни было зарабатывать на поражении своего кумира.
Хотя машину новую я все равно куплю. Не могу я уже ездить на этом драндулете. Но постараюсь накопить побольше. Сделать бы хотя бы тысяч двадцать наличкой до этого времени.
Но у меня будут деньги на непредвиденные расходы, и мне больше не придется жить две недели на сто баксов. Подумав об этом, я почувствовал что-то похожее на радость.
А потом заснул.
Проснулся я от звука мотора под окном, посмотрел на часы и увидел, что время уже шесть вечера. Тачка явно припарковалась у самого входа, и я услышал, как в дверь постучали.
— Соко, — раздался голос Касселса. — Соко, ты тут? Тебя в больнице нет.
А чего это он приехал? Уже забрал деньги? Да нет, бой же позже, он что-то около девяти вечера.
Я поднялся и, на удивление, чувствовал себя совсем неплохо. Хотя, пожалуй, еще одну таблеточку стоит принять. Я двинулся к двери, открыл ее и увидел Ника, как всегда одетого с иголочки и в очках авиаторах.
— Матерь Божья, — проговорил он. — Ты как вообще?
— Нормально, — ответил я.
— Ты выглядишь не нормально, — сказал он. — Это ни хрена, блин, не норма.
— Так я разбился на машине, — я улыбнулся. — Ребра сломаны и головой ударился. Пройдет. А ты чего, уже деньги забрал?
— Нет, — он покачал головой. — Боя-то еще не было. Я хотел предложить посмотреть бой, съездить в бар. А потом уже вместе за деньгами, если нужно будет, конечно. Но тебе наверное лучше лежать, давай я сам.
— А дома мы не можем посмотреть? — спросил я.
— Так его только по НВО транслируют, — проговорил он. — Или у тебя кабельное есть?
Нет, кабельного у меня не было. Я посмотрел на Рэмбо, который уже успел опустошить миску.