ключе. Для нее Арвен был препятствием, потом вынужденным союзником. Но
поступки… Да. Он действительно делал все это. Молча, неохотно, но делал.
— Он просто пытается понять, не опасен ли котенок для того, что он охраняет, —
возразила она слабо.
— Возможно, — согласилась Эмма. — Но разве это не форма заботы? Самая, может
быть, параноидальная и гиперответственная, но все же забота. Он не просто
исследует угрозу. Он исследует его. Чтобы понять, как помочь. Или как
защитить. В конечном счете, разница не так уж велика.
Она выпрямилась и снова улыбнулась, на этот раз просто по-дружески.
— Ладно, хватит философии. Давай о троллях. Какую дозу ты советуешь, если у
него не просто волнение, а настоящая паника перед свиданием? Скажем, он уже
раздавил две табуретки, просто садясь на них в ожидании.
Лира засмеялась, и разговор перешел на профессиональные рельсы. Но слова Эммы
остались в ней, как семя, брошенное в хорошо взрыхленную почву. После того
как подруга ушла, взяв свежую партию трав и оставив за собой шлейф мудрости,
завернутой в легкую шутку, Лира еще долго стояла у прилавка, глядя в
пустоту.
Она думала о поступках. О том, как Арвен в ту первую ночь опустился на колено
перед корзинкой. О том, как он приносил иногда странные, засушенные листья
или кусочки минералов и молча клал их рядом, будто предлагая ей проверить,
не подойдут ли они. О том, как однажды, когда она задремала у очага от
усталости, а проснулась, обнаружила, что он накинул на ее плечи свой
тяжелый, темный плащ, а сам стоял у окна-бойницы, глядя в ночь.
Он не говорил ни слова. Но его поступки… Они действительно начали складываться
в какой-то новый, непривычный узор.
А где-то глубоко внутри, там, где ее собственное сердце начинало биться чуть
чаще при мысли о ночных визитах в каменную башню, алая нить, невидимая для
нее, но такая яркая для Эммы, пульсировала теплее и увереннее, становясь
чуть менее призрачной в свинцовом тумане, что окружал дракона.
Глава 10
Ночь в башне Арвена снова застала Лиру за работой. Но теперь это уже не было
похоже на вылазку во вражеский стан. Это было больше похоже на странное,
молчаливое паломничество в храм забытых знаний. Привыкнув к царившей здесь
вечной прохладе и тусклому свечению стен, она даже нашла в этом свой уют —
отсутствие отвлекающих шумов, полная погруженность.
Она сидела на низком табурете у очага, на коленях у нее лежал Пепелек, все так
же завернутый в теплое одеяльце. Сегодня она пробовала новую технику — не
просто капать эликсир, а мягко массировать ему горло и грудину своими
пальцами, от которых исходили тонкие волны стимулирующей магии. Она что-то
напевала под нос — старую колыбельную, которую пела ей в детстве
бабушка-дриада.
В двух шагах от нее, за массивным каменным столом, заваленном раскрытыми
фолиантами, сидел Арвен. Он почти не двигался, лишь изредка переворачивал
страницу с тихим шелестом пергамента, который в этой тишине звучал громко,
как шепот. Свет от магического шара, висевшего над столом, выхватывал резкие
линии его профиля, игру света на темных волосах, сосредоточенную складку
между бровей.
Лира украдкой наблюдала за ним. За эти несколько ночей она успела оценить не
только масштаб его библиотеки, но и глубину его познаний. Он не просто
хранил книги — он знал их. Он мог, не глядя, протянуть руку к нужному
стеллажу и вытащить именно тот том, название которого она с трудом разбирала
на древнем наречии. Он цитировал на память сложные пассажи о структуре
магических ядер у вымерших видов, о теории резонансного пробуждения, о
легендах про фениксов и их связи с драконидами.
Однажды она, устав от бесплодных поисков в своих скромных справочниках, робко
спросила его о возможных причинах «магической спячки». Он, не отрываясь от
своего чтения, ответил монологом длиной в десять минут, перечислив семь
основных теорий, начиная от травматической самоизоляции и заканчивая
врожденными дефектами межмирового резонанса, привел примеры из трех
различных эпох и закончил выводом, что в данном случае наиболее вероятна
комбинация второго и пятого факторов, усугубленная внешним подавлением
неизвестной природы. Лира слушала, разинув рот, чувствуя себя первокурсницей
на лекции у титана науки.
— Вы изучали тератологию? — спросила она тогда, пораженная.
— Я изучал все, что могло касаться охраняемых мной границ и сил, — ответил он
просто. — Знание — первая линия обороны.
Сегодня вечером атмосфера была чуть менее напряженной. Может, сказывалась
усталость, а может, привычка. Лира закончила массаж и бережно уложила
котенка обратно на теплую подстилку. Потом потянулась, чувствуя, как хрустят
позвонки.
— Есть прогресс? — спросил вдруг Арвен, не поднимая головы от книги.
Лира вздрогнула. Он редко начинал разговор первым.
— Физически — стабильно. Магически… Свет стал постоянным. Не гаснет совсем. Но
и не усиливается. Как будто он нашел точку равновесия, но не может из нее
вырваться.
Он кивнул, наконец оторвав взгляд от текста. Его золотистые глаза в свете лампы
казались менее отстраненными.
— Я нашел упоминания о ритуале «Зов родственного пламени». Использовался
древними драконьими кланами для пробуждения магии у недоношенных детенышей
или тех, кто получил травму. Требует добровольной передачи энергии от
взрослой особи к юной. Но это рискованно. И в нашем случае неприменимо.
— Почему? — Лира наклонилась вперед, заинтересованно.
— Потому что ритуал требует осознанного участия обеих сторон. И четкого
понимания природы обеих магий. У нас нет ни того, ни другого. Мы не знаем,
что он такое. А он не в состоянии ни на что согласиться.
В его голосе прозвучала редкая нота досады, даже беспомощности. Услышать это от
него было почти шокирующе.
— Но сама теория… Она подтверждает, что мы на верном пути, — осторожно сказала
Лира. — Ему нужна ваша энергия. Только в другой форме. Не ритуальный
всплеск, а постоянный, фоновый резонанс.
Арвен снова кивнул, его взгляд упал на корзинку.
— Возможно. Я продолжаю искать альтернативы.
Наступила пауза. Но на этот раз она не была неловкой. Она была созерцательной.
Лира огляделась по сторонам, ее взгляд упал на небольшую клеточку из тонких
прутьев, которую она принесла с собой. В ней сидели два крошечных, пушистых
зверька с большими ушами — ночные лунные тушканчики. Она взяла их для
наблюдения — их магия была очень тонкой и чуткой, хороший индикатор фоновых
изменений.
— Они не боятся? — неожиданно спросил Арвен, глядя на клетку.
— Кто? Тушканчики? Нет, — Лира улыбнулась. — Они чувствуют, что я рядом. И они
чувствуют… — она запнулась, подбирая слова, — …что здесь нет злого умысла.
Страх часто исходит от