В первый день, наметив план по разгребанию рабочих завалов и согласовав его с руководством, поняла, что у меня высвобождается достаточно большое количество времени из-за того, что я умудрилась остаться без мужа и с дочерью в командировке.
У меня появилось время, которое я впервые в жизни решила посвятить себе.
Привыкшая действовать методично, сверяясь со списком запланированных дел, до самого Нового года Татьяна Ивановна, к своему огромному удивлению, два раза в неделю посещала массажиста и косметолога. А также умудрилась впихнуть в свое расписание еще и визит в салон красоты за маникюром, педикюром и для привидения шевелюры в порядок.
В ответ на вопрос мастера:
— Что с головой будем делать?
Еле удержалась от желания сказать:
— Оторвем и выкинем на хрен.
Попросила просто освежить мой природный русый, который, вследствие моей серьезной загруженности, в последние годы не претерпевал никаких радикальных изменений.
Результатом осталась довольна, но запомнила фразу мастера, брошенную мне на напоследок:
— Эх, вот вас бы да в медь покрасить!
Возвращаясь домой из парикмахерской, решила для себя: разведусь с Тарасовым и перекрашусь в рыжую!
А чего? Возраст у меня как раз подходящий для всяких безумств, я считаю.
Еще из занятного можно отметить, что, регулярно посещая массаж, начала подумывать «странное». То есть, закралась мысль: возможно, йога — это не такая фигня, как мне всю жизнь казалось? Покрутив сие подозрение и так и этак, определилась, что я, вероятно, просто доросла, и пришла пора пробовать.
Ну, как с оливками, сухими винами и горьким шоколадом — всему свое время.
Муж, к огромному моему счастью, не беспокоил, хотя на этот счёт адвокат дал чёткие указания:
— Без меня с ним не разговаривать, но если вдруг будете вынуждены, то все разговоры записать.
Приняла, как руководство к действию, но пока бог миловал.
Город прилично замело снегом, повсюду зажглись гирлянды, нарядные елки торчали на каждом углу.
Впереди маячил Новый год, и я впервые в жизни планировала встречать его одна. У Катюшки не получалось прилететь, а друзья, родственники и знакомые настолько допекли меня за прошедшее время, так что видеть их я не желала категорически.
Так и вышло, что в свои сорок пять, я встретила свой первый одинокий Новый год.
А в итоге осталось им очень довольна. Вероятно, сейчас он просто нужен был мне именно такой: полный вдумчивых, неспешных приготовлений и отсутствия ощущения, что я куда-то опаздываю и ничего не успеваю. Я привела в порядок себя и квартиру, приготовила то, что желала бы съесть, купила игристого. И встречала Новый год именно так, как хотелось мне.
Послушала Президента, потом Куранты и сказала себе:
— Ну, что, Таня, с Новым годом, с новым счастьем!
И засмеялась, потому что всё у меня теперь было новое.
Возможно, и счастье тоже будет.
Ведь случаются же чудеса?
Ещё только вернувшись домой из больницы и пройдя по квартире, я поняла, что комфортно себя чувствую только в комнате дочери. Туда и переехала. Остальные комнаты, кроме кухни, закрыла, раз в месяц смахивая там пыль, а по выходным запуская пробежаться по углам робот-пылесос.
Я совершенно не представляла, как жить в квартире, куда Тарасов таскал свою «детку», поэтому в душе надеялась, что мы таки её разделим. Тогда я смогу приобрести себе собственное жильё, которое обставлю по своему вкусу и никого внутрь, кроме дочери, пускать не стану.
Планы у меня были грандиозные, но… всегда же есть то самое но, которое зависит от окружающих?
Вот и мне после праздников перепал сюрприз.
Глава 14
Снявши голову по волосам не плачут
'Если бы ты знал, как мне жаль
Если бы ты знал, как болит
Если бы ты видел мою печаль в лицо
Ты б узнал, что она говорит…'
Е. Ваенга «Если бы ты знал…»
А в конце января, в достаточно горячую пору, когда закрывается годовой план по грантам и прочим инвестиционным программам Администрации, меня вызвала к себе дорогая Людмила Васильевна:
— Танечка, дела наши мутные и пахнут керосином. Конечно, до того момента, пока в процессе Тарасова не будет поставлена точка, какого-то конкретного решения от руководства ждать бессмысленно, но тенденции настораживают. Как вы с ним сейчас?
Вытаращилась на любимое руководство вспугнутым сурикатом:
— К Тарасову я, даст бог, скоро не буду иметь никакого отношения. Даже фамилию верну девичью.
Кстати, спасибо дочери — сидела тихо в Дели и особо не отсвечивала, только периодически осторожно уточняла, как у нас дела.
А вот развод мотал мне нервы по полной программе.
Никогда бы не подумала, что в Тарасове прячется гениальный актёр.
На первое заседание он явился при параде, в кителе и с орденами, выбритый до блеска, благоухающий свежим ароматом «Фарингейта» от «Диор» и, криво усмехаясь, скупо отвечал на вопросы судьи, придерживаясь жёсткой линии:
— Бес попутал. Обожаю жену, готов носить на руках. Света без неё не вижу, жить не могу. Двадцать пять лет верой и правдой только с ней. Готов искупить чем угодно. Прошу второй шанс.
И все это по кругу с каменной мордой и тоской в глазах.
Какая дама устоит, когда ей седовласый, орденоносный офицер с трепетом рассказывает о своем глубоком чувстве к супруге.
И вдруг как-то тихо и незаметно в сознании людей с горизонта стираются и всякие малолетние «детки», и тайная, незаконная хозяйственная деятельность.
Выйдя из зала заседаний, мой адвокат тихо выругался и порысил готовить ходатайство об отводе судьи. А я собралась домой, потому что на работе взяла отгул в честь важного дела.
Ну, сейчас пройдусь через парк, воздухом подышу, проветрюсь.
Ага. Два раза.
Тарасов, на улице около здания суда продолжил представление на тему: «Люблю-нимагу», демонстрируя, как он раскаивается и мечтает всё вернуть. Едва я появилась на парадном крыльце, как он шагнул ко мне, оказавшись на ступень ниже, обхватил меня за талию и… я обалдела.
Тарасов читал стихи!
Стихи, м-м-мать вашу!
Мне. Читал. Стихи:
'Но есть такая женская рука,
Которая особенно сладка,
Когда она измученного лба
Касается, как вечность и судьба.
Но есть такое женское плечо,
Которое неведомо за что
Не на ночь, а навек тебе дано,
И это понял я давным-давно.
Но есть такие женские глаза,
Которые глядят всегда грустя,
И это до последних моих дней
Глаза любви и совести моей…'
— Бедный