А я шипела, покачивая коляску, в которой Золотинка любила поспать днем на террасе:
— Да-да, вернутся. Непременно. Лет через десять — пятнадцать…
Я в этом не сомневалась, после покаянных завываний дочери по телефону из Малайзии, куда Энрике, оказывается, пригласили работать в крупный международный проект, а ей выделили библиотеку целого университета на разграбление, то есть изучение.
— Мам, тут такой климат, для Голды не подходит. И вообще, здесь растить ребенка невозможно… Страшно, — заявила Катерина Алексеевна.
А мне ребенка доверить не страшно, я же ее вырастила как-то… н-да.
Вот, такой сюрприз нам перепал.
У нас появилась дочь, и наш жизненный распорядок сильно изменился.
Работала я теперь в основном из дома и урывками, да и Саша тоже изрядно сократил свою занятость.
— Погоди, следующей осенью пойдет ваша радость в сад, станет посвободнее, — хмыкала Иришка, когда они с Климовым приезжали к нам изредка посидеть с Золотцем и выпустить нас с Александром Федоровичем «на волю».
Мы хмыкали и переглядывались: неуверенно, но с надеждой.
А потом у меня закончился не только покой, но и свобода:
— Танюша, душа моя. Без тебя ничего не имеет смысла. Вот дом, вот сад, вот кот. Да и ребенка я тебе добыл. Возьми нас себе, а?
— Саш? — я только что закончила разгребать рабочую почту и сейчас заваривала успокаивающий и умиротворяющий чаек.
Александр Федорович и Злата Александровна (согласно переводу свидетельства о рождении) явились ко мне на кухню при параде: один в костюме, другая в платье.
Устроив дочь в ее принцессином троне для кормления, Вишневицкий стал на одно колено и открыл передо мной красную бархатную коробочку:
— Люблю тебя, моя Единственная. Выходи за меня, Танюша?
А Золотинка запрыгала в кресле и, протянув ко мне ручки, заверещала:
— Да-а-а! Мама-а-а! Да-а-а!
Ну, как тут откажешь?
Согласилась.
Через неделю, когда дочь ночевала дома под присмотром Климовых, мы с новоиспеченным мужем, после свадебного банкета, лежали в обнимку на огромной кровати представительского люкса «Гранд Отеля Европа».
— Как ты, моя прекрасная долгожданная супруга? — выдохнул на ухо Саша и прикусил мочку.
— Несколько обалдела, но… — я задумалась на мгновение, а потом просто… почувствовала.
Тепло, уверенность, комфорт и безопасность — то, что Вишневицкий дарил мне уже который год.
Нежность, страсть и любовь — которые вошли в мою жизнь вместе с ним.
Аромат его парфюма, приносящий спокойствие и радость.
Силу и крепость его рук, жар мощного тела рядом, спокойное, глубокое дыхание, которое сейчас на миг замерло.
— Я тебя люблю, — получилось как-то само.
Не планировала, правда… но оказалось, что зря.
До этого момента спокойно лежащий рядом мужчина словно сошел с ума: резко развернулся, подгреб под себя мое почти дремлющее тельце и обрушил на него шквал горячих поцелуев и ласк, прерывистый шепот страстных признаний и бесконечных вопросов:
— Да, Танечка? Да?
А когда я умудрилась вывернуться, опрокинуть его на спину и устроиться сверху, он дышал тяжело и требовательно смотрел пылающим черным взглядом:
— Скажи это, любимая!
Склонилась к нему, провела цепочку легких поцелуев от уха, по щеке и, дойдя до губ, выдохнула:
— Люблю тебя, Саша…
В следующий момент уже оказалась вновь лежащей на спине, а муж, продемонстрировав, в какой отличной форме он находится и как реагирует на обнаженную меня, порокотал:
— Умница! Получи свою… вишенку…
Ну, я бы подобрала другое определение происходящему, но… да и плевать.
Нет времени на занудство. Совсем.
Впереди столько интересного, а ночь коротка.
Зажмурилась и признала:
— Да, моя новая реальность полна сюрпризов, но она мне нравится. Я знаю, что живу, а не существую. И это здорово.
А Вишенка?
Да я теперь сама… такая.