«Неужели у неё хватило ума заключить с ледовеем против закона? Да нет! — подумала я, — не может такого быть».
Но в каланчу я её практически втащила.
Она встала возле входа, прислонившись спиной к двери, которую теперь пока я не скажу, никто не откроет. Я обратила внимание, что тётка нервно скрестила ладони, прижала руки к груди, будто бы пытаясь защититься. Она посмотрела на меня.
— Дарья, мне нельзя туда, — сказала она, и взглянула наверх.
А я подумала, что она точно здесь бывала, знает, где источник.
— Да почему? — я подумала, что хватит уже недомолвок, пусть расскажет.
— Дарья... Ты хоть и маленькая, но думаю, что именно ты поймёшь, ведь непросто же так тебя источник принял. Ну, в общем... Алексей родился. Он... он законнорождённый. Я… я сочеталась браком с его отцом.
Я подумала: «Ну надо же, какая я проницательная стала».
— Анастасия Филипповна, а вы уверены, — спросила я, — что вы браком сочетались? Что это был не розыгрыш?
— Конечно, уверена! — сказала она. — Вот, посмотри.
И она оголила руку, отодвинув рукав выше локтя. На предплечье, ближе к сгибу руки, у неё был завиток, больше похожий на синяк, чем на брачную метку.
— Что это? — спросила я.
— Это у меня брачная метка, — сказала она.
— А что это с ней? — спросила я. — Почему она такая... страшная?
— Пока меня отец из рода не изгнал, она вообще была как незаживающая рана. Так что, Даша, он не со зла меня изгнал. Он мне жизнь спасал, я поэтому я не могла находиться в отчем доме и тем более здесь. Каланча тогда в большой силе была, а я закон магии нарушила, потому что замуж вышла.
Я никак не могла понять, что произошло, и спросила:
— То есть браком сочетались, и всё, и уже нарушила?
— Даша, — вздохнула тётка, — я же беременная была, мы же не только сочетались, мы подтвердили, — и тётка низко опустила голову и замолчала.
Я поняла, что тётка говорила о консумации, просто она же видела перед собой девочку четырнадцати лет, а с такими об этом не говорят.
— Так, — сказала я. — Ну, сейчас ты не беременная, может быть, пойдём, попробуем договориться с источником? Алексея же отец сюда приводил, и у него каналы магические нормально работают.
— Да, каналы-то работают, — сказала тётка. — Всё остальное — нет.
— Ну, это дело поправимое, — сказала я. — Нам просто нужно найти ледовея, которому можно доверять.
Тётка скинула голову:
— Даша, ты хоть представляешь себе, чем это может закончиться?
В её голосе было такое... страшное, и я решила её выслушать.
— Ты же помнишь, Дарья, кто отец ребёнка?
— Да. Ты говорила, что он третий в очереди на престол. Родственник императора.
— Да. Зовут его Константин, князь Ухтомский.
Мне пока эта фамилия ни о чём не говорила, но я решила послушать, что скажет тётка дальше.
— Князь женат, и я не знаю, как ему это удалось, но дело в том, что если он узнает, что у него есть ребёнок от меня, он... в общем, он не даст ему жить. Он его убьёт. И меня заодно.
— Да почему?!
— Да потому, Даша, — это же закон, и нарушила его не только я, но и он!
— А что ему будет?
— Нарушение законов магии карается смертью.
— Погоди, Анастасия Филипповна. А если мы выправим ситуацию с Алексеем?
— Я не знаю, Дарья, как твой отец договорился с источником, но такого никогда не было. Нельзя смешивать огонь и лёд. Этот закон ещё со времён Владимира Ясно Солнышко идёт. Ведь если это будет происходить, то магия будет уменьшаться. Начнут рождаться дети без магии. Что станет с нашим миром, если ослабнут древние роды?
Тётка явно процитировала что-то записанное кем-то. Но звучало это так, что да — закон чистоты магии нарушать было нельзя.
Но раз мы пришли в каланчу, то я не собиралась тётку выпускать, пока мы с ней вопрос о принятии в род не решим.
Глава 43
В каланче мы с тёткой провели несколько часов.
Если честно, то в какой-то момент я уже отчаялась. Мне захотелось плюнуть на всё и отложить. Но это было нерационально. Я в этом случае оставалась совсем одна, такая одинокая глава рода, сама с собой.
Да, была Маша, но она не была Пожарской и у неё в роду тоже была непростая ситуация. Насколько я понимала, адвокату графа Давыдова никак не удавалось разобраться с кабальным договором на «охрану» рода Балахниных.
Поэтому тётка мне была нужна, несмотря на всю свою инфантильность.
Но это было очень непросто. Сначала она никак не могла заставить себя подняться по лестнице непосредственно в саму каланчу, в башню. Когда мы наконец-то туда дошли, и, она увидела каску, которая, кстати, сверкала, как второе солнце, то чуть было не свалилась в обморок.
Я не могла ей её подать. Она должна была подойти и положить обе руки на каску. И вот на это ушло ещё два часа.
Несколько раз тётка подходила близко-близко. Я уже думала: «Всё, вот сейчас, сейчас она это сделает». Но руки у неё опускались, виноватое выражение появлялось на лице, и она отходила.
— Анастасия Филипповна, скажи мне, чего ты боишься? — спросила я.
— Умереть, — сказала она. — Я боюсь умереть. Я не могу Алёшу оставить.
Страх смерти. Да, это очень сильный инстинкт.
Пришлось мне договариваться с источником.
Я вошла в некий транс и погрузилась в такое состояние, в котором могла воспринимать всё происходящее как бы изнутри. И тогда я поняла, что опасения тётки были обоснованы.
На самом деле магия Пожарских довольно жестокая, слабых не любит. И при малейшем сомнении источника я бы действительно вышла из каланчи одна, а ветер бы развеял кучку пепла, оставшуюся от тётки.
Но у меня всё-таки получилось договориться с источником.
Я задала ему вопрос. Сомневаюсь, что кто-то когда-нибудь ему задавал такие вопросы:
«Сколько ещё есть тех, кто способен принять твою силу?»
И я прямо почувствовала его грусть. Казалось бы, это энергия, и она не может испытывать эмоции, но меня окатило волной безысходной грусти.
А потом я почувствовала, как будто меня погладили по голове. Так бы мама меня, наверное, гладила.
«Одна ты у меня осталась», — словно прошептал источник.
И тогда произошёл тот перелом, который позволил мне договориться.
Да, полной силы источник тётке