И мы всё-таки это сделали. Принятие в род произошло.
И на это ушёл ещё час. Но что любопытно: тётка помолодела лет на десять.
Потому что заходила она тёткой, а вышла моей старшей сестрой. Волосы стали яркого цвета, кожа разгладилась, глаза заблестели. Мне показалось, у неё даже осанка стала другая. И мне это точно не показалось, судя по реакции охраны возле каланчи.
А я подумала, что сейчас пойдут слухи, что у нас там омолаживающие процедуры, придём в следующий раз, а там очередь из желающих.
Вернувшись домой, тётка меня долго благодарила, прежде чем уйти отдыхать. Всё же дело это было непростое.
Я и сама измоталась, пока тётку и источник уговаривала. Но всё же доплелась до ужина. Потому что голодной спать ложиться не хотелось.
А за столом обнаружились только Маша, Алексей и Иван.
— А где Денис Васильевич? — спросила я.
Потому что на душе стало как-то неспокойно. Всё же после того, как Алабин заявил, что у меня нет выбора, это оставило неприятный осадок.
— Он пока не возвращался, — прозвучал ответ.
— Ну что ж, возможно, его что-то задержало.
Я повернулась к Ивану:
— Иван, а вы когда уезжаете в училище?
— В конце этой недели, — ответил брат Марии.
Я заметила у него на руке небольшой ободок. Он тоже заметил, что я посмотрела на это, и пояснил:
— Это амулет.
— Ещё один? — усмехнулась я.
— Его выдал Денис Васильевич. Он сам таким пользуется. Он же сам магией не обладает, и его особенность глушить магию остальных. И он амулеты носит, чтобы его магия не влияла на присутствующих, и не вызывала неприятных ощущений у магов. А на мне получается обратный эффект.
Иван слегка нахмурился, но всё же сказал:
— Я привык ощущать магию. А этот амулет позволяет мне не вспоминать, каково это, когда твои каналы наполнены магией.
А я подумала: «Хорошо, что он всё-таки уезжает в училище».
Что-то в его голосе мелькнуло такое мрачное. А в армейском училище из него точно всякую дурь, ну, если не выбьют, то во всяком случае она выветрится. Там не до страданий будет.
А следующим утром приехал доверенный человек графа Давыдова. Я так поняла, что он был на такой же должности, как Захар здесь, возглавлял его охрану, только в Петербурге.
И он сказал, что Денис Васильевич пропал.
Несколько дней назад ему пришло письмо по поводу каких-то амулетов. Мы с Машей и тёткой переглянулись.
Он взял с собой только двоих охранников и поехал. И вот уже несколько дней до него не могут дозвониться, и он сам не выходил на связь.
По поводу нас он оставил инструкции, что, если вдруг по каким-то причинам он не вернётся, чтобы мы, пока ситуация не прояснится, об этом не объявляли. Продолжали жить, как живём. Спокойно ходили в школу, жили в его особняке. Ивану дал наказ возвращаться в училище.
Услышав такое, мне захотелось выругаться. Но четырнадцатилетние девочки так не ругаются, поэтому я сдержалась.
— Да что ж это такое! — Маша смотрела на меня широко распахнутыми глазами, в которых стояли слёзы. — Что же теперь будет-то?
Тётка покачала головой, как бы говоря: «Вот видишь, Даша? Они страшные люди, самого графа Давыдова достали».
— Так! Отставить панику, — сказала я.
Мы решили пока не переживать, не нервничать, и продолжать ходить в школу.
Первые два дня ничего не происходило, кроме того, что вокруг нас с Машей на переменах то и дело появлялся то, один, то другой представители магических родов.
Лев Алабин подошёл, поинтересовался, как мы. Но, поскольку мы с Машей находились в напряжении, из-за того, что переживали за графа Давыдова, то нормального разговора ни с кем не вышло.
А на третий день в школу снова приехал Игнат Иванович Алабин. Якобы на занятия со мной.
— Маша, — Дарья преградила мне путь, когда я меня вызвали в тренировочный класс, — я тебя одну не отпущу. Даже если он меня не пустит внутрь, я буду стоять возле двери.
Как я и предполагала, Алабин не стал со мной заниматься, и времени не стал терять, сразу задал вопрос:
— Дарья Николаевна, а давно ли вы Дениса Васильевича видели?
— Только сегодня утром, — сказала я, не моргнув глазом.
— Да что вы говорите! А вот, по нашим сведениям, он уже больше недели не появляется.
— Я не знаю, Игнат Иванович, — улыбнулась я. — Откуда у вас такие сведения, а я вам правду говорю.
— Какая вы талантливая девочка, Дарья Николаевна. Врёте и не краснеете.
— А вот обзываться нехорошо, — сказала я.
Алабин вдруг нахмурился. Лицо и тон голоса его стали жёсткими:
— Дарья Николаевна, я не намерен с вами время тратить. Мы оба с вами хорошо знаем, что граф Давыдов пропал. И вот уже неделю за вами нет никакого присмотра. А что, если пламя снова появится?
Я прислушалась к своему источнику и сообщила:
— Не появится.
— Этого вы знать не можете, — сказал мне Алабин.
Я решила его не расстраивать. Я совершенно точно знала, что всё под контролем. В Москве оно не должно было появиться.
То, что я приняла источник, усилило каланчу. И она стабилизировала все возможные слабые места в столице, где только могли появиться прорывы. А таких и имелось несколько, особенно в Старом городе, где ещё сохранились деревянные здания.
Но я недооценила коварство Алабиных.
Глава 44
В выходные мы пошли в торговую галерею. Нужно было и одежду подкупить, мы как-то с Машей незаметно подтянулись в росте. Да и вообще, нельзя же всё время дома сидеть. Захотелось и прогуляться, может, перекусить в одном и столичных заведений.
И мы уже зашли в третий магазин, где смотрели готовые платья, которые тут же и подгоняли по фигуре, примерили, уже рассчитались и решили пойти поесть мороженого.
Но не успели.
Неожиданно раздался резкий звук сирены.
Мы переглянулись.
— Не может быть! — Маша застыла, — Ты слышишь? Недавно в школе была такая же. Это что? Прорыв?
Мы с тёткой, не веря в происходящее, посмотрели друг на друга. И в тот же миг я его ощутила.
Пламя. Прямо здесь, в галерее. Но какое-то неправильное. Как будто... неживое.
Люди неслись нам навстречу, толпой пытались руководить сотрудники галереи, но у них самих на лицах был ужас. Пламя боялись все. Мы прижались к стене, чтобы